— Бьет, значит, любит.
Тьфу, дрянь, еще хуже сделала! Светик после ее слов вообще от меня шарахаться стала, заподозрив в садистских наклонностях. Зарекся тягаться с Красновой на ее поле, сохранив с ней одинаково ровный тон, как и со всеми.
Единственный положительный момент — команда сплотилась, правда, против меня. Учебные бои один на один я у них еще выигрывал, даже после прикрепления к экзам брони и имитации мечей (сходиться с «вибро-девайсами» — дураков нет, хотя на одиночных прогонах мы их использовали для привыкания). Побеждать получалось за счет рукопашки и лучшего знания возможностей девятки. Зато вдвоем-втроем они меня уделывали всухую.
Ну, и окончательно меня добило расставание с Любой. Какое, к чертям собачьим, расставание⁈ Она меня просто-напросто кинула, не вернувшись с майских праздников из дома, еще и косвенно обокрала! По пришедшему приказу ее вещи общим скопом запаковала местная хозяйственная служба, отправив вместе с женскими труселями и лифаками половину моего белья, куртку, стоптанные кроссовки сорок четвертого размера и кое-что еще по мелочи. Я бы знал, так хоть забрал бы заранее, но пришел в уже пустую комнату к такой же офигевшей Данелии — соседку подруга тоже не предупредила. Не знаю, зачем Любе мои шмотки, но пусть подавится!
Короче, к лету у меня настроение было за отметкой ноль, прочно уйдя в отрицательные значения. Предчувствие новых неприятностей только усиливалось, однако наступившая развязка превзошла все ожидания!
Проспал. Выходные провел на работе: обижайся — ни обижайся на шефа, а он тоже лицо подневольное, на мое нытье возобновить работы по управляемости прыжка лишь вздохнул и произнес без своих обычных двусмысленностей:
— Финансирование. Пока не решим основные задачи — краник перекрыли.
Зато на составление всей документации разрешили — нет, потребовали! — трудиться сверхурочно. Даже меня из рабочего зала подтянули к перешивке и копированию, бросив команду на самостоятельные тренировки. Кстати, их потом тоже припахали. А таскать несколько дней подряд до поздней ночи без перекуров тяжелые тома и кипы бумаг туда-сюда вымотало капитально. Я со своим молодняком так не ушатывался!
И вот, отстояв без выходных две недели, проспал. Обычно нас всех Макс будил, но он в мае окончательно съехался с Юлей, Мишка тоже куда-то усвистал на ночь, и меня разбудить оказалось некому. Проснувшись незадолго до двенадцати, махнул рукой — все равно уже не оправдаться, и с чувством, с толком позавтракал, пожарив себе яичницу с колбасой. Заполировав все чаем, оделся и поплелся на Голгофу — даже странно, что шеф никого не отправил за мной и не позвонил на вахту. Может, пожалел?