…была бы родственница какая…

…но свои от панны Гуржаковой отреклись некогда, оно-то и к лучшему. О них она и вспоминать старалась пореже. А супружник и вовсе сиротою был горьком…

За мыслями этими она почти забыла про гостью, но та не постеснялась о себе напомнить.

— О чем думаешь, дорогая? — панна Белялинска чашечку держала изящественно, хотя мизинчик и не отставляла. И вся-то она была этакая манерная.

— О Гражинке, — панна Гуржакова пила чай из блюдца. Знала, что ныне не принято в кругах высоких подобные манеры, а не могла удержаться.

Привычка.

И чай так вкусней.

Заваривали его крепким, до черноты, хотя и ругалась кухарка, что это не чай выходит, но сущее разорение и приличные особы кладут на чашку три чаинки. Только вкусу в этаком чае панна Гуржакова не понимала.

— Ах, как я тебя понимаю, — пропела панна Белялинска. Она-то чай пила. Медленно. И после каждого глоточку морщилась да закусывала махоньким пирожным.

Их панна Гуржакова на вечер берегла.

Но что уж тут… раз явилася, надо подавать.

— Дочери — это такая головная боль… — она отставила чашку, но не пирожное. А ест-то, ест, и вправду как не в себя. — Пока замуж выдашь — изведешься вся… а главное, что? Главное, не за кого… городишко наш мал, женихов приличных по пальцам пересчитать можно.

Панна Гуржакова кивнула.

От что правда, то правда. Оные приличные женихи давным-давно пересчитаны и перепробованы, и сочтены негодными. Один староват, хоть и при деньгах, но деньги у панны Гуржаковой и свои имелись. Со стариком какая жизнь? Другой — молод, хорош собой, но в голове ветер. Третий все от материной юбки отойти не способный… четвертый и пятый… и в каждом есть изъян.

— Я уж думала по правде в Познаньск ехать, — доверительно произнесла панна Белялинска, прикусывая эклер. — Все ж таки столица…

…ага, и надобна она той столице, что телеге пятое колесо.

— … но после подумала, что там еще хуже. Столичные-то избалованы… и как быть?

— Как?

Оно понятно, к чему подруга заклятая клонит. Князя себе прибрать желает.

— Не мешать друг другу, — панна Белялинска слизнула каплю крема с мизинчика. — Твоя Гражина, несомненно, девочка хорошая. Умная. Спокойная. Воспитанная…

…а меду-то щедро льет.

— … но у меня своих двое, сама понимаешь…

— Так одна ж вроде сосватана, — панна Гуржакова повернулась к окошку.

Сад осенний вгонял в тоску, и пусть день ныне выдался на редкость солнечным, а все одно. Небо серое. Деревья лысые стоят, будто намекают, что известна им страшная тайна панны Гуржаковой. Розы пооблетели, торчат колючими плетьми.

— Ох, тебе ли говорить, что просватана — еще не выдана. И честное слово, я изначально была против подобного мезальянса. Она заслуживает большего, чем этот прохиндей… послушай, Делечка…