Телега хоть и имела навес, но это не спасало от жары. За день крышу напекало так, что я ощутил, будто мальчика хотят запечь заживо. Достаточный аргумент, чтобы отгородиться от этого.

День сменялся днём, одни облака меняли другие. То дождь пойдет, то солнце опять попытается сжечь тех, кто не озаботился тенью. Телу становилось то хуже, то лучше, в полной мере демонстрируя те риски, с которыми сталкивается ловец знания.

Нам много успешных историй рассказывали. Половина из них начиналась с того, что ловцу повезло. Попал в нужное тело, в нужное место. Что-то не похоже, что я оказался в теле наследного принца, сына архимага или кого-то значимого. Скорее ребенок бедных крестьян или кого-то схожего.

Да и не видно, что здесь на каждом углу лечат травмы головы. Так что у меня есть все шансы в ближайшие дни помереть, а если выживу, то остаться инвалидом. Так себе перспектива.

Гнетущая.

Я пытался разобраться в том, где оказался, какие у меня перспективы, но кроме синего неба и ночевок в деревнях не видел. Как только небо окрашивалось восходящим солнцем, так двое людей, с кем я «путешествовал», отправлялись в путь. А как солнце начинало садиться, обычно к этому моменту я лежал где-нибудь на лавке либо в трактире, либо в сарае.

Ещё одна особенность моего народа — подмечать детали. Ни разу мы не ночевали под открытым небом. Ни разу я не видел признаков высокоразвитой цивилизации. Скорее наоборот. Примитивный технологический уровень, где нет электричества и водоснабжения.

Я пытался слушать, что говорят, но с этим тоже проблемы возникли. Двое сопровождавших меня людей не хотели обсуждать свои планы, находясь рядом со мной. По большей части они ругались. Женщина настаивала, чтобы мы нашли хорошего лекаря. Мужчина ворчал, что баронский лекарь меня уже смотрел и сказал, что само пройдет.

В тактичности ему не откажешь. Ни разу он не сказал, что если не пройдет, тогда помру.

Куда мы едем, зачем, почему не живем в одном месте — это ускользало от меня. Только одно радовало — меня не пытались убить, сожрать или уничтожить каким-нибудь изуверским способом. Что для красного мира редкость.

Тихая идилия продолжалось, пока телега не остановилась и путь нам не преградил старик.

* * *

К моменту встречи меня уже начали поднимать, чтобы накормить. Двое родителей, а по их заботе о ребенке я догадался, что это именно они, были сведущими в медицине также глубоко, как я в ухаживание за лошадьми. То есть никак.

Они не знали, что такое сотрясение и как его лечить. Поэтому делали, что могли. Кажется, молились. Ещё еды давали, воды и горячий пот со лба протирали.