Слово додумался подразумевает, что ему пришлось вести эксперименты, возможно на живых людях. Может в этом и причина его жестокости. Искал средство, как обмануть старость и смерть.

А раз так, то у него и записи могли быть. Чтобы старческий маразм не подвёл, хех. Там, где записи, там и любопытные мордочки. Кто-то ушлый вполне мог завладеть ими, подсмотреть и… Повторить путь отца.

Поступок не то, чтобы безумный. Тут и новое тело, а значит возможность начать восхождение с учётом всех ошибок, и новая личность, когда не надо опасаться, что за старые грехи прибьют.

Если я прав, то возникает два вопроса. Кто такая Кая и что мне с ней делать? Опытная убийца в детском теле, которая считает меня отцом и явно двинулась на этой почве — это не то, с чем можно спать спокойно.

Сама Кая, пока я её слова переваривал, не выдержала и в судорогах забилась, заливаясь горькими слезами и подвывая. На актерскую игру не похоже. Сопли, слезы, тело трясет. Это скорее дикий зверь в отчаяние.

— Эй, Кая. Ты полная дура, которая ошиблась. Я не твой отец. Ты на мой возраст глянь. Я младше тебя. Как бы я тебя твоей маме заделал? Не тупи. Я думал, ты поумнее будешь.

— Хватит! — хнык-хнык, — Врать!

Никогда не слышал, чтобы слова чеканили, всхлипывая и захлебываясь.

Если прибить её, это будет актом милосердия? Как бы меня не обучали, но я не грозный убийца. От одной мысли прикончить пусть и сумасшедшую, внутри дурно становится.

— С чего ты вообще взяла, что я твой отец?

— Потому что ты не ведешь себя, как ребенок! Потому что я чую в тебе наследие отца! Хватит врать, Герцог! Ты никогда не опускался до столь примитивной лжи!

Высказав это, Кая перестала рыдать и уставилась в небо. Вырваться не пытается, взгляд пустой.

— Так и ты странная, не ведешь себя, как ребенок. То взгляды многозначительные кидаешь, то знаешь больше, чем должна знать. Я то думал, твои взгляды — это влюбилась в меня, а оказывается, ты просто двинулась. Кая, а может ты в лесу грибы волшебные нашла? Признайся, это голоса нашептали тебе убить меня?

— Отец. Убей меня и покончим с этим. Я отказываюсь тебе служить

. — Да не нужна мне твоя служба и я не твой отец.

На это она истерично захохотала, отсмеялась секунды три и резко смех оборвала.

— Если ты не убьешь меня, то я убью тебя. Как только яд закончит действовать, наброшусь, — пообещала она.

И что с этой дурой делать? Оставить и уйти, а потом опасаться яда? Тара всякому учит. Да и без неё эта личность умеет гораздо больше. Теперь это не предположение, а факт, который надо учитывать. С другой стороны, если с ней договориться…