Я внимательно изучил карту. Район был изолированный, явно со своим укладом жизни. Идеальное место для нашей операции.
— А судья у них свой? — спросил я, глядя Гвидо в глаза.
— Конечно, — итальянец усмехнулся. — Как без этого? Судья Ди Маджо. Справедливый человек, уважаемый в общине.
— А участок какой? Полицейский? — продолжил я допрос.
— Второе бюро называется, — Гвидо показал на карте местоположение участка. — Вот здесь находится.
— Возглавляет кто?
Гвидо развел руками.
— Этого я не знаю. По должности должен быть капитан. Но кто он, какие у него отношения с общиной — я не в курсе.
— Можешь узнать? Нам будет нужна их помощь.
Гвидо тяжело вздохнул.
— Это будет не дешево, мистер Миллер. Уж больно дорогой город.
— Узнай все через старших, — сказал я, отводя взгляд от карты. — Сообщи тогда расклад Аарону. Нам будет нужно провернуть одно мероприятие.
Я посмотрел Гвидо прямо в глаза и добавил с нажимом:
— Вполне законное! — Я хотел, чтобы он понял: я не собираюсь идти в криминал. Я просто собираюсь использовать лазейки в законах в своих целях.
Гвидо кивнул.
— Уже легче, — сказал он. — Законное — это хорошо. Это значит, меньше риска.
Гвидо с Аароном вышел из кабинета, а я снова остался один. Война началась и ни полиция с судами, ни Почтовая служба США, ни кто-либо другой не сможет меня остановить.
Глава 27
Ко Дню Благодарения редакция подошла в состоянии, которое я бы назвал «боевой эйфорией». Работа над первым номером была практически завершена, с типографией подписан договор, с почтовой службой тоже. Оставался последний штрих — визуальное воплощение легенды.
Костюмы «подружек Ловеласа» привезли рано утром. Я распорядился устроить примерку на четвертом этаже, в нашей огромной студии-гостиной. И, честно говоря, не ожидал, что это выльется в стихийное восстание против пуританской морали. На 4 этаж пришли практически все ключевые сотрудники, кроме Ларри, который был в универе.
— Боже мой… Кристофер, ты уверен, что такое допустимо для издательства? — Полли стояла, прижав ладонь к щеке, и во все глаза смотрела на Шерил.
Та чувствовала себя в новом наряде как рыба в воде. На ней был черный атласный корсет, туго стягивающий талию и безжалостно подчеркивающий бедра и грудь. Сзади красовался пушистый белый кроличий хвост, а на голове — атласные ушки на ободке. Высокие каблуки, чулки в сетку и крахмальные белые манжеты с запонками довершали образ.
Сбежалась вся редакция. Журналисты, верстальщики, даже Гвидо пришел. Китти стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Её лицо было непроницаемым, но я видел, как расширились её зрачки.