Обедали мы в маленьком кафе на Васильевском острове. Простая столовская еда после вчерашнего ресторана, но почему-то эти котлеты с пюре казались вкуснее любых деликатесов.

— Знаешь, что я думаю? — сказала Катя, размешивая сахар в чае.

— Что?

— Что ты не такой простой, как хочешь казаться. Вчера в Эрмитаже, когда ты смотрел на Рембрандта… В твоих глазах было столько всего. Как будто ты понимаешь больше, чем говоришь.

Я напрягся. Иногда Катя была слишком проницательной.

— Просто задумался, — уклончиво ответил я.

— Ярослав, — она посерьезнела. — Я не буду лезть, если ты не хочешь говорить. Просто знай — что бы ни было, я рядом.

В тот момент мне безумно захотелось рассказать ей все. О том, что я из будущего, о второй жизни, обо всем. Но как?

— Спасибо, — только и сказал я, сжав ее руку.

Вечером мы отправились на прогулку по Невскому. Белые ночи делали город особенным — в одиннадцать вечера было светло как днем, и толпы людей фланировали по главному проспекту.

— Давай зайдем в Дом книги, — предложила Катя. — Вдруг найдем что-нибудь интересное.

В огромном книжном магазине мы провели почти час. Катя набрала целую стопку книг по искусству, а я, к ее удивлению, взял томик Пушкина.

— Надо же соответствовать культурному уровню моей девушки, — пошутил я.

Последний день мы решили провести спокойнее. Утром сходили в Русский музей,Катя настояла, что нельзя уехать из Ленинграда, не увидев «Бурлаков на Волге», потом просто гуляли по городу.

К вечеру мы оказались в Летнем саду. Старые липы создавали прохладную тень, мраморные статуи белели среди зелени. Мы нашли уединенную скамейку и сели, молча наслаждаясь покоем.

— Не хочется уезжать, — призналась Катя.

— Мне тоже, — я обнял ее. — Эти дни… они были особенными.

— Слава, — она вдруг повернулась ко мне, и в глазах ее была решимость. — Я хочу тебе кое-что сказать.

Сердце екнуло. По ее тону я понял — сейчас будет что-то важное.

— Я… — она запнулась, набирая воздух. — Я люблю тебя.

Слова повисли в вечернем воздухе. Я смотрел в ее глаза — карие, с золотистыми искорками, самые красивые глаза на свете — и понимал, что сейчас один из тех моментов, которые меняют жизнь.

— Я тоже тебя люблю, — сказал я, и удивительно — эти слова дались легко, естественно, как будто я всю жизнь ждал момента, чтобы их произнести.

Мы сидели на скамейке в Летнем саду, двое семнадцатилетних влюбленных, и весь мир сжался до размеров этой скамейки. Не было ни прошлого, ни будущего — только сейчас.

— Что будет дальше? — тихо спросила Катя через какое-то время.

Я задумался. Дальше будет футбол, очень много. Сборы, турниры, гостевые матчи. И глядя на нее, я вдруг понял — что бы ни было дальше, я хочу, чтобы она была рядом.