С первым всё было достаточно просто и понятно. И в Туркестанском, и в Среднеазиатском военном округе было дислоцировано достаточное количество как штурмовых, так и истребительно-бомбардировочных полков. Плюс ещё и Сибирский военный округ должен был поучаствовать.

Если говорить по-простому, то операция предусматривала сразу несколько массированных ударов авиацией и оперативно-тактическими ракетами Р-17 из состава комплекса «Эльбрус», по самому Пешавару, само собой по военным объектам: крепости Бадабер, казармам гарнизона, паркам техники, штабам. По всему, что использовала пакистанская армия во время боя за Бадабер.

Но это еще не всё. Это только первый пункт. Помимо удара по Пешавару подлежало зачистке всё пакистанское приграничье. Но если в Пешаваре должны были бить по военным объектам, то тут только по базам моджахедов. Коих было предостаточно.

Ну и само собой Исламабад, а именно генеральный штаб, не должен был страдать от недостатка внимания. И внимание это должны были оказывать исключительно ракеты Р-17. Советские генералы справедливо решили, что ни к чему рисковать лётчиками, если есть такая замечательная ракета, которая из Джалал Абада прекрасно достанет до Исламабада. Триста километров дальности — это как раз то, что нужно.

Ну а то, что 450 метров круговое вероятное отклонение, это… неприятно, но компенсируется количеством потраченных боеприпасов. Как там говорил маршал Москаленко? «При двухстах орудиях на километр фронта о противнике не спрашивают и не докладывают, а только доносят, до какого рубежа дошли наши наступающие части?»

Вот и тут такой же принцип. При использовании 200 ракет Р-17 можно сразу докладывать о выполнении поставленной задачи. Жестоко? Да, безусловно. Ответ чрезмерен? Ни в коем случае. Когда Романов утверждал планы, он только жалел о том, что это не делали раньше. Боялись международной реакции.

Если бы году этак в 82-м распылили бы все эти лагеря моджахедов на территории «нейтрального» Пакистана, то, глядишь, и не нужно было сейчас вообще воевать. Всё бы было уже тихо и мирно. Но нет. И Андропов, и Черненко стыдливо отводили лицо и делали вид, что ничего не происходит.

В какой-то момент Григорий Васильевич задумался о том, что было бы, если бы Горбачёв оказался у власти. Задумался и понял, что ничего. Ничего бы не стал делать Михал Сергеич. Бывший первый секретарь Ставропольского Обкома и колхозник-орденоносец был настоящим политиком, воспитанным в недрах советской партноменклатуры, практически идеалом.

Гладкий, удобный всем, максимально велеречивый и очень приятный. Он бы не то что не стал бы мстить. Скорее бы о всех этих пленных, притом вообще о всех, просто бы забыли, закрыли глаза на сам факт их существования.