Так что из-за фигуры пострадавшего массовая драка в парке Горького в Москве не стала всего лишь эпизодом, а вся эта ситуация получила развитие. Федорчука должна была заставить дать указание провести полноценную всестороннюю проверку по этому вопросу. И целями этой проверки должны были стать как так называемые «люберецкие», которые хоть и выступили спасителями Ярослава Сергеева и его девушки, но все равно были глубоко асоциальными и преступными, так и непосредственные виновники всего происходящего — так называемые казанские мотальщики.
И товарищ министр уже собирался дать распоряжение о проверке, как внезапно его вызвали на ковер в ЦК. И там неожиданно для себя Федорчук получил распоряжение подготовить всесторонний доклад, посвященный так называемому «казанскому феномену». И, исходя из поставленной задачи, товарищ генерал понял, что информация в ЦК о драке в парке Горького появилась, минуя его ведомство. А это могло произойти только одним единственным путем — товарищи из КГБ постарались.
Или наоборот: менты лезут не в свое дело и пытаются сами все решить. То тут Федорчук внезапно для себя ощутил удовлетворение. Как будто бы все правильно. И вопрос, посвященный Казани, — а именно Казань была главной темой для обсуждения, — как будто этот вопрос важнее, чем обычная межведомственная ревность и соперничество. И что все правильно, и что нужно посвятить этой проблеме как можно больше времени и выделить дополнительные ресурсы.
Поэтому вместо того, чтобы ограничиться комиссией внутри Министерства внутренних дел, товарищ генерал поручил своим подчиненным подготовить большой, подробный и очень обстоятельный доклад, посвященный ситуации с уличной преступностью в Татарской АССР.
И как это ни странно, через два дня этот доклад уже лежал у него на столе. Скорость, с которой доклад был составлен, а также его подробность наводила товарища генерала на определенные мысли. И исполнители, которым он поручил составить доклад, подтвердили эти мысли: да, фактически Федорчуку на стол лег уже готовый доклад, который в недрах министерства варился и писался заранее. Что ситуация с казанской уличной преступностью и вовлечением в нее несовершеннолетних уже давно волнует подчиненных товарища генерала.
«Тем лучше», — подумал Виталий Васильевич. И на следующий день он вместе с докладом был уже в кабинете Григория Васильевича Романова.
Не сказать, что содержание доклада шокировало Романова. Все-таки он был старый тертый калач, который за свою достаточно долгую жизнь — большая часть из которой прошла на вершинах ленинградской партийной и властной пирамиды — видел еще и не такое. Но было в докладе то, что затронуло какие-то потаенные струны в душе нового генерального секретаря КПСС.