Он работал по принципу сортировки — кому помочь в первую очередь, кого можно пока оставить, кто уже безнадежен. К счастью, безнадежных пока не было.

Рядом с советскими футболистами лежали испанские сотрудники отеля. Горничная лет сорока с пулевым ранением в плечо — не опасно. Повар с осколочными ранениями ног — болезненно, но не смертельно. Еще один администратор с ушибами и порезами.

— Что с ним — спросила горничная на ломаном английском, показывая на Иванова.

— Сердце — ответил Орджоникидзе.

Женщина принялась крестится и что-то прошептала — видимо, молитву.

А в углу чердака тихо сидели несколько молодых игроков — те, кто не получил серьезных ранений. Заваров, Протасов, Новиков. Они смотрели на раненых товарищей ив глазах читался ужас — не столько за себя, сколько за тех, кто лежал на импровизированных носилках.

— Зураб Гивиевич, — подошел к врачу Заваров, — Валентин Козьмич… он выживет?

Орджоникидзе посмотрел на Иванова. Тренер лежал почти без сознания, лицо восковое, дыхание едва заметное.

— Не знаю, Саш. Делаю все, что могу. Но ему нужна больница, реанимация…

— А Савелий Евсеевич?

— У него шансы лучше. Инфаркт не такой обширный.

Заваров кивнул и отошел к товарищам. Орджоникидзе видел, как тот тихо рассказывает остальным о состоянии раненых. На лицах ребят читалось отчаяние.

«Боже, — думал врач, — еще вчера мы были обычной спортивной делегацией. Готовились к тренировке, к матчам. А теперь сидим в осаде, и половина команды при смерти».

Он подошел к окну, выглянул на площадь. Внизу по-прежнему стояло полицейское оцепление. Но людей стало больше, появились какие-то новые машины.

— Товарищ капитан, — обратился он к Костенко, — кажется, внизу что-то происходит.

Костенко подошел к окну, всмотрелся вдаль.

— Да, подкрепление подъехало. И… постойте… — Он напрягся, вглядываясь в фигуры у оцепления. — Это же Сергеев! Славка жив!

Внезапно капитана окликнул спартаковец Черенков, который вместе со своим одноклубником Родионовым наблюдал за площадью перед гостиницей. Там на площади стояло жидкое оцепление, состоявшее из испанских полицейских, которые держались на почтительном удалении.

Костенко подошел к окну и увидел, что за оцеплением появилось сразу несколько новых фигур. И несмотря на расстояние, в одной из них он узнал Славу Сергеева. Это была хорошая новость, так необходимая сейчас всем на чердаке. Славка не просто жив, он еще и в безопасности. И то, что он стоял среди полицейских, говорило о том, что молодой торпедовец, возможно, и причастен к тому, что полиция появилась так быстро.