Эдуард Анатольевич замолчал. Я не решался что-то сказать.

— Это грызло меня, — продолжил он тихо. — Каждый день. Каждую ночь. Я просыпался и думал: вот оно, моя жизнь кончена. Футбол кончен. Всё, что я любил, всё, ради чего жил — кончено. И это была моя вина.

Он посмотрел на меня.

— Но знаешь что? Я прошёл через это. Выдержал. Вернулся. И теперь сижу здесь, разговариваю с тобой. С капитаном «Торпедо», чемпионом мира, одним из лучших футболистов планеты.

Стрельцов налил ещё чаю.

— Ты боишься подвести команду. Это нормально. Это значит, что тебе не всё равно. Но знаешь, в чём твоя ошибка?

Я покачал головой.

— Ты думаешь, что всё зависит только от тебя. Что если ты сыграешь плохо, мы проиграем. Но это не так. У нас команда. Одиннадцать человек на поле. Плюс запасные. Плюс тренерский штаб. Мы все вместе. И если ты вдруг споткнёшься, мы тебя подхватим. Так же, как ты подхватывал нас десятки раз.

Эдуард Анатольевич сделал паузу.

— Ты не один, Слав. Ты никогда не был один в этой команде. И сейчас ты тоже не один. Помни об этом.

Мы говорили ещё долго. Стрельцов рассказывал о своей жизни, о том, через что прошёл, как справлялся. Он не был гением-мотиватором, который может словом зажечь сердца своих футболистов. Его мотивирующие речи я бы оценил на твёрдую четвёрку. Иногда у него получались настоящие пятёрки, но назвать его прям гением я бы не стал.

Его сильные стороны — это комбинация всех необходимых тренеру навыков, а не что-то одно.

Но сейчас разговор со Стрельцовым именно за жизнь, а не про футбол, мне очень помог. И, конечно, кощунственно так говорить, но основой того, что меня успокоило и помогло прочистить голову, был спокойный, может быть, чуть монотонный рассказ Стрельцова о том, как он в своё время оказался без футбола. Как он, с его точки зрения, подвёл болельщиков. Что, оказавшись вне футбола на очень долгое время, он испытывал душевные страдания — это грызло его, но при этом он сумел через это всё пройти.

Разговор закончился ближе к полуночи.

— Спасибо, Эдуард Анатольевич, — сказал я, вставая.

— Не за что, — ответил Стрельцов. — Иди спать. Завтра новый день.

Я вышел из кабинета и вернулся в свою комнату.

Честно сказать, я ещё часа три не мог уснуть. Ворочался в кровати. Заваров даже пару раз послал меня по матушке из-за этого. Но мысли были уже другими. Не паническими, не тревожными. Просто… размышлениями.

О том, что сказал Стрельцов. О том, что я не один. О том, что у нас команда.

Я не знаю, в какой момент уснул. Но когда проснулся на следующее утро — 21 апреля, за день до матча — я был не выспавшимся, но спокойным.