Тренер: Эдуард Анатольевич Стрельцов.

Мир меняется. Меняется так удивительно и так стремительно, что эти изменения сложно было представить еще несколько лет назад.

Прекрасно помню финал чемпионата Европы три года назад. Париж, Парк де Пренс, победа над французами. Нас тогда поддерживало от силы человек пятьдесят. Дипломаты, работающие во Франции и других странах Европы, члены их семей. Вот и всё. Остальные восемьдесят тысяч на трибунах ревели за Францию.

А сейчас я стою в раздевалке Пратерштадиона в Вене и знаю: там, на трибунах, несколько тысяч наших болельщиков. Несколько тысяч советских граждан, которые приехали сюда специально ради нас. Ради «Торпедо». Ради этого финала.

Когда Стрельцов рассказал об этом вчера, я сначала не поверил. Несколько тысяч? В Вене? Как?

Оказалось, это была спланированная акция. Наш фан-клуб готовил её почти полгода. Полгода беготни по кабинетам, получения всех и всяческих разрешений на столь массовый выезд советских граждан за границу. Воронин говорил, что чуть ли не с каждым болельщиком проводили по несколько собеседований. В комсомоле, в партии. Плюс неприметные люди с одинаковыми прическами тоже вели очень вдумчивые беседы с посланниками советской футбольной культуры в Вене.

Железный занавес. Закрытые границы. Выездные визы. Всё это реальность. Но результат вот он.

Черно-белый сектор на Пратерштадиуме. Барабаны. Целая дюжина барабанов и пять пионерских горнов, чёрт побери.

Хочется ущипнуть себя. Это как будто сон. Но можно хоть пару десятков синяков на руках оставить после щипков, наши фанаты на трибунах никуда не исчезнут.

Вот они. Готовы поддержать нас так, как не поддерживали ни один советский клуб в еврокубках. Никогда.

— Слава, — окликает меня Стрельцов.

Оборачиваюсь. Эдуард Анатольевич стоит у двери, руки за спиной. Взгляд спокойный, но я вижу огонь в глазах.

— Слышишь?

Прислушиваюсь. Через бетонные стены доносится гул. Барабаны. Ритмичные, упрямые. Дюжина барабанов, как рассказывал Воронин. Двенадцать барабанщиков из фан-клуба. И пять горнистов.

— Слышу, — киваю.

— Они приехали ради нас, — говорит Стрельцов тихо. — Прошли через все эти комиссии, собеседования, проверки. Потратили деньги, время, нервы. Ради того, чтобы быть здесь. Ради того, чтобы увидеть, как «Торпедо» станет лучшим клубом Европы.

Он делает паузу.

— Не подведём их, Слава. Сыграем так, чтобы они запомнили этот день на всю жизнь.

Киваю. Ком в горле.

— Сыграем, Эдуард Анатольевич.

Стрельцов кладёт мне руку на плечо.

— Знаю. Идём.

* * *

Туннель Пратерштадиона. Бетонные стены, тусклый свет, запах сырости и и одновременно свежей краски.