* * *
Лужники встретили нас ревом, который я физически ощутил кожей.
Стадион был заполнен не полностью. Тысяч двадцать, может, двадцать пять. Для Лужников, которые вмещали сто тысяч, это немного. Но звук был такой, будто пришло все сто.
Трибуны пестрели черно-белыми полосами. Флаги размером с простыню развевались на ветру. Транспаранты растянулись через целые сектора. «ТОРПЕДО — ЧЕМПИОН ЕВРОПЫ!» «СЕРГЕЕВ — ГЕНИЙ!» «ТОРПЕДО — ГОРДОСТЬ МОСКВЫ!» «СПАСИБО ЗА ЧУДО!» Барабаны гремели ритмично, мощно. Бум-бум-бум-бум. Толпа скандировала:
— ТОР-ПЕ-ДО! ТОР-ПЕ-ДО! ТОР-ПЕ-ДО!
Мы вышли из-под трибуны на поле, и овация накрыла нас, как цунами. Стена звука, физически давящая на барабанные перепонки. Я зажмурился на секунду, потом открыл глаза и поднял Кубок чемпионов над головой. Рев стал еще громче. Я не думал, что это возможно, но он стал громче.
Мы прошли к центру поля. Там уже стояла трибуна с микрофонами, за ней ряды стульев для официальных лиц. Я поставил Кубок на специальную подставку, обтянутую красным бархатом. Металл блестел на солнце.
Начались официальные речи.
Первым выступил Никита Симонян, председатель Федерации футбола СССР. Невысокий, седой, с умными глазами. Бывший футболист, легенда советского футбола, человек, который знал игру изнутри. Говорил он коротко, но с душой. Рассказывал, как переживал во время финала. Как сидел дома перед телевизором и ногти грыз от напряжения. Как не находил себе места в первом тайме, когда мы проигрывали. Как кричал от радости, когда мы сравняли. Как чуть не умер от инфаркта, когда я забивал второй гол.
Я стоял рядом и слушал. Симонян говорил как болельщик. Не как чиновник, не как председатель Федерации. Как простой советский мужик, который любит футбол и радуется, когда его команда побеждает. И в этом была особая прелесть.
Потом выступил Сайкин. Говорил о гордости за команду, за Москву, за столицу, которая воспитала таких футболистов. О том, что «Торпедо» доказало всему миру: советский футбол способен побеждать на любом уровне. Что это не случайность, не везение. Это результат труда, таланта, характера.
Марат Грамов, председатель Комитета по физической культуре и спорту, фактически министр спорта, говорил более официально. О престиже страны. О том, что победа в Кубке чемпионов — это не просто спортивное достижение. Это политическое заявление. Мир увидел, на что способен Советский Союз. Увидел наши таланты, нашу организацию, нашу силу.
Все говорили правильно. Дорогие товарищи, от лица партии и правительства, мы счастливы приветствовать. Стандартные формулировки. Но за этими формулировками чувствовалась настоящая радость. Это не была показуха. Эти люди действительно переживали за футбол. Действительно радовались победе. Действительно гордились командой. И это было видно. По глазам. По голосам. По тому, как они жали нам руки потом, когда речи закончились.