Финальный свисток. 5:1. Мы пожали руки норвежцам, помахали немногочисленным болельщикам. Все.

* * *

Пятое июня. Аэропорт Шереметьево. Раннее утро.

Мы с Заваровым стояли у окна терминала и смотрели на летное поле. Там, на отдельной стоянке, блестел на солнце частный самолет. Белый, элегантный, с синей полосой по борту и надписью «F. C. Barcelona».

Нуньес прислал за нами свой личный борт. Gulfstream III. Роскошь, о которой в Советском Союзе могли только мечтать.

— Вот это размах, — протянул Заваров, разглядывая самолет. — сразу видно что в нас вложили очень много денег.

— Добро пожаловать в новую жизнь, — усмехнулся я.

Рядом стояли наши семьи. Катя держала меня за руку. Живот уже заметно округлился. Еще несколько месяцев, может, и мы станем родителями. Она улыбалась, но в глазах читалось волнение. Рожать она будет здесь в Союзе и только после родов прилетит ко мне. Вопрос о том чтобы моя благоверная на позднем сроке была в Испании и рожала там даже не рассматривался. Как это отличается от будущего, году этак в 2020 ребенок звезды Барселоны наверняка появился бы на свет в Каталонии. Сейчас по другому, у советских есть гордость.

— Готов? — спросила она тихо.

— Готов, — ответил я и поцеловал ее.

Мама плакала. Тихо, но плакала. Папа стоял рядом, обнимал ее за плечи. Лицо серьезное, сдержанное. Но я видел, как у него блестели глаза.

— Позвони, как прилетите, — сказала мама.

— Обязательно.

— И пишите. Пишите часто.

— Мам, все будет хорошо.

Она кивнула, вытерла слезы. Папа пожал мне руку.

— Играй, — сказал он просто. — Покажи им, на что способен советский футбол.

— Покажу.

Мы обнялись. Долго, крепко. Потом я отошел к трапу.

Стюардесса, молодая испанка в элегантной форме, встретила нас у входа.

— Buenos días, señores, — улыбнулась она. — Bienvenidos a bordo.

Мы поднялись на борт. Внутри было как в номере пятизвездочного отеля. Кожаные кресла. Столики из полированного дерева. Ковровое покрытие. Бар. Даже небольшая спальня в задней части самолета.

— Господи, — выдохнул Заваров. — Я раньше такое только в кино видел.

Мы сели в кресла. Пристегнулись. Двигатели загудели. Самолет покатил к взлетной полосе.

Я посмотрел в иллюминатор. Терминал Шереметьево медленно удалялся. Где-то там, у окна, стояли мои родители и махали руками. Я не видел их, но знал.

Самолет набрал скорость. Оторвался от земли. Москва поплыла внизу. Зеленые массивы парков, серые коробки домов, извилистая лента Москвы-реки.

Прощай, Москва. Прощай, Советский Союз. Спасибо за эти четыре года. За все, что ты мне дал.

Впереди Барселона.