* * *

Полет длился четыре часа. Мы с Заваровым большую часть времени провели у иллюминаторов, разговаривая о том, что нас ждет.

Стюардесса принесла вино, закуски, фрукты. Все было изысканным, дорогим, вкусным. Мы пробовали хамон, который никогда раньше не ели. Пили рислинг. Наслаждались.

— Саня, — сказал я, глядя в иллюминатор. — Мы сделали это. Мы реально сделали это.

— Что именно? — усмехнулся он.

— Все. Чемпионат СССР. Кубок. Кубок УЕФА. Кубок чемпионов. Чемпионат мира. Чемпионат Европы. И теперь Барселона.

— А мы еще и не закончили, — ответил Заваров. — Это только начало, Слава. Только начало.

Он был прав. Впереди была Ла Лига. Эль Класико. Новые вызовы. Новые победы.

Самолет начал снижаться. Сквозь облака проступило Средиземное море. Синее, бескрайнее, сияющее на солнце. Потом береговая линия. Пляжи. Город.

Барселона.

Колеса коснулись полосы аэропорта Эль-Прат ровно в час дня по местному времени. Жара. Градусов тридцать два. Солнце нещадно жгло.

Самолет покатил к терминалу. И тут я увидел их.

Людей. Тысячи людей.

Они заполнили всю площадь перед терминалом. Море сине-гранатовых цветов. Флаги Барселоны. Транспаранты. Барабаны. Дымовые шашки.

— О господи, — выдохнул Заваров. — Что это?

— Это они за нами, — ответил я тихо.

Самолет остановился. Двигатели затихли. Стюардесса открыла дверь.

И в салон ворвался звук. Рев. Гул. Скандирование.

— ¡SLA-VA! ¡SLA-VA! ¡SLA-VA!

— ¡A-LEX! ¡A-LEX! ¡A-LEX!

Я вышел на трап. Жара ударила в лицо, как из печи. Воздух дрожал. Пахло морем, специями, жареной едой с уличных лотков.

И эти люди. Тысячи людей кричали наши имена.

Но что поразило больше всего — среди сине-гранатовых флагов я увидел черно-белые. Десятки, сотни черно-белых полос «Торпедо». Кто-то даже надел футболки автозаводского клуба. А у некоторых были специально сделанные майки: спереди цвета Барселоны, сзади — Торпедо.

Транспаранты на испанском, каталанском и даже на русском:

«¡BIENVENIDOS, SLAVA Y ALEX!»

«СПАСИБО ЗА ВЕНУ!»

«¡VISÇA BARÇA! ¡VISÇA SLAVA Y ALEX!»

Я медленно спускался по трапу. Заваров шел следом. Внизу нас ждала делегация. Нуньес стоял впереди в дорогом светлом костюме, широко улыбаясь.

— Слава! Алекс! — крикнул он, раскрывая объятия. — Наконец-то вы здесь!

Он обнял меня, потом Заварова. Крепко, по-каталонски, с похлопыванием по спине. Мы виделись с ним несколько раз во время переговоров. В Москве, в Вене после финала. Но сейчас было по-другому. Тогда мы были гостями. Теперь — своими.

— Эти люди, — я кивнул на толпу. — Они все здесь из-за нас?

— Все из-за вас, — подтвердил Нуньес. — Пятнадцать тысяч человек. Может, больше. Полиция перекрыла подъезд к аэропорту. Это безумие. Но это прекрасное безумие.