И вот теперь, в середине марта, после триумфальной игры с «Байером» на «Камп Ноу», они приехали сюда по-настоящему. Основательно. С блокнотом, рулеткой, большим количеством свободного времени и твёрдым намерением понять, что делать со всем этим богатством.

Слава припарковал «Фиат» у кованых ворот.

— Ну что? — сказал он, открывая дверцу. — Сейчас загоню машину, а потом вперёд — смотреть наши владения, сеньора Сергеева.

Последние слова он произнёс с улыбкой.

— Конечно, сеньор Сергеев, — Катя подхватила шутливый тон мужа. — Жду, пока вы поставите в конюшню наш экипаж.

Она даже пожалела, что сегодня в обычном брючном костюме. Осмотр семейного гнезда в более классическом испанском платье — а у неё их было уже несколько, как именно испанских, так и каталонских — был бы более… интересным и весёлым, что ли. Впрочем, это всё ерунда, обёртка. Главное — сам дом.

Слава заехал на «Фиате» на территорию. Катя зашла внутрь ворот и во все глаза принялась рассматривать участок.

В январе было пасмурно, они торопились. Ну а сейчас, середина марта, Каталония, солнце, и сад перед домом буквально сиял. Апельсиновые деревья с яркими плодами. Кусты олеандра, который вот-вот начнёт цвести. Дорожка из терракотовой плитки. Газон — настоящий, зелёный, ухоженный. Ни одного листика с деревьев на нём не было, а длина травы такая, что очевидно: за всем этим великолепием кто-то следил всё время, пока дом ждал своих хозяев.

Сашка сидел у неё на руках и активно изучал мир вокруг себя. Прямо сейчас он тянулся ручками к маминым серёжкам, и Катя уже знала, что нужно быть особенно внимательной и аккуратной — а то запросто можно остаться без мочки уха. Восемь месяцев — это тот возраст, когда всё интересно, всё нужно потрогать, и молодым родителям абсолютно необходимы внимательность и аккуратность.

— До сих пор не верится, что это всё и правда наше, — сказала она, сама не понимая, почему понизила голос. Откуда такое странное благоговение?

— Да, Катюш, это наше, — сказал Слава и приобнял жену.

Сашка тут же полез к отцу и спустя мгновение оказался на его руках. А потом, как по заказу, Александр Ярославич уснул.

Катя даже не удивилась. Так часто бывало: сын у неё на руках разыграется, начнёт капризничать, но стоит оказаться в руках отца — ребёнка как будто подменяют. Очень удобно, на самом деле. Слава ночью постоянно вставал к сыну, и эта магия, эта химия между отцом и сыном, позволяла буквально через несколько секунд добиваться тишины и покоя.

А Катя тем временем вспоминала их московскую квартиру на Автозаводской.