Вот и советское руководство должно последовать этому примеру, взять позитивные практики и выстроить вертикаль управления страной так, как нужно в текущий момент. Без оглядки на внутригосударственный сепаратизм, вернее даже вопреки ему в целях борьбы с этим явлением.
Не дело, что в братской семье народов есть свои отдельные национальные квартиры. И пора всё это дело отменять.
Ну а если в ООН станет на два члена меньше — то и ничего страшного. В конце концов, голоса Украинской и Белорусской ССР благополучно заменяются голосами друзей и союзников Советского Союза по всему миру.
Глава 13
Пока я водил экскурсию по ноябрьскому Киеву, показывая гостям купола Софии и брусчатку Андреевского спуска, в четырёхстах километрах от Барселоны разверзлись хляби небесные.
Третьего ноября 1987 года на комарку Ла-Сафор и долину Рибера-дель-Хукар обрушился дождь такой силы, какой Испания не видела десятилетиями. За сутки на маленький городок Олива, что на побережье к югу от Валенсии, выпало восемьсот семнадцать миллиметров осадков. Восемьдесят сантиметров воды с неба за двадцать четыре часа. Это был европейский рекорд, который держится до сих пор.
Рамблы — сухие русла, которые оживают только в сезон дождей — превратились в бурные реки. Потоки грязной воды сносили автомобили, врывались в дома, заливали апельсиновые рощи и рисовые поля. Гандия, Олива, Тавернес-де-ла-Вальдинья, Бенирредра — десятки городов и посёлков оказались под водой. Людей снимали с крыш вертолётами. Кто-то не успел выбраться.
Мы узнали об этом, когда вернулись в Барселону после киевского триумфа. В аэропорту Эль-Прат я купил газету — просто по привычке, посмотреть, что пишут о матче. И остановился на месте.
На первой полосе «Ла Вангуардии» был не футбол. Вместо привычного отчёта о матче, вместо фотографий с моими голами или ликующих болельщиков — затопленные улицы, люди по пояс в воде, перевёрнутые машины в мутных потоках.
Для Испании это было нетипично. После такого матча — камбэк с 0:3, выход в следующий раунд в серии пенальти, драма на сто тысяч зрителей — спортивные газеты обычно сходили с ума. «Марка» и «Ас» посвящали первые пять полос разбору каждого эпизода. А тут — тишина. Футбол ушёл на третью страницу, куда-то вниз, мелким шрифтом.
Я листал газету в такси по дороге домой и чувствовал странную неловкость. Вот я, триумфатор, автор двух голов, герой серии пенальти. А в двухстах километрах отсюда люди потеряли всё — дома, имущество, а некоторые и жизнь. И что-то с этим контрастом было не так. Что-то царапало.
Катя ждала меня дома. Она смотрела матч по телевизору — вместе с Мишель, и Заваровыми которых позвала к нам на этот вечер. Саня, да и Гарри потом рассказывали, что девчонки орали на каждый гол громче, чем стотысячный стадион в Киеве. А когда я забил решающий пенальти, Катя, по словам Мишель, расплакалась.