— Он согласится, — сказала Мишель. — Это же отличный PR для «Барсы». Иностранные звёзды помогают испанцам — это красиво.

— Дело не только в PR, — возразила Катя. — Люди действительно пострадали. Им нужна реальная помощь.

— Одно другому не мешает, — Гари пожал плечами. — Если Нуньес получит хороший PR, а пострадавшие получат деньги и вещи все в выигрыше. Не вижу проблемы.

Он был прав, конечно. Прагматичный англичанин, всё раскладывающий по полочкам. Но Катя смотрела на него с лёгким неодобрением — для неё важна была чистота мотива, а не только результат.

Я думал о другом.

Благотворительность — странная штука. Особенно когда ею занимаются знаменитости. Богатые люди, публичные лица, звёзды спорта или кино — они встают перед камерой, говорят десять слов с проникновенным выражением лица, фотографируются с каким-нибудь символическим чеком, жмут десяток рук на красиво организованном мероприятии. А потом уезжают обратно в свои особняки за высокими заборами выложенные мешками с деньгами.

И говорят простым людям: давайте, открывайте кошельки. Помогите нуждающимся. Мы-то своё лицо уже показали, наше дело сделано.

Это всегда казалось мне фальшивым. Богатые агитируют бедных делиться последним в пользу ещё более бедных — хотя казалось бы, сами могли бы просто взять и напрямую помочь. Без всей этой цирковой мишуры.

Я понимал, почему так происходит. Статус звезды не делает тебя автоматически хорошим человеком. Не делает тебя лидером мнений во всём подряд. Не делает твоё мнение авторитетным за пределами твоей компетенции. Звёзды с умным выражением лица зачастую несут такую ересь, что диву даёшься. Особенно когда начинают рассуждать о политике, экономике, социальных проблемах. Так что, может, и правильно, что от них требуется только лицо, а не мысли.

Но здесь, в нашей ситуации, всё было иначе.

Потому что я собирался не просто торговать лицом. Я собирался вложиться сам. Серьёзно вложиться, существенной суммой. Не символическим чеком на камеру, а настоящими деньгами, которые пойдут на настоящую помощь.

И если так — то никакого противоречия нет. Тогда можно и агитировать других без ощущения фальши.

— Я дам денег, — сказал я вслух. — Много. И если мы будем призывать людей жертвовать — это будет честно. Потому что мы сами жертвуем, а не только призываем.

Гари кивнул:

— Я тоже. Мишель?

— Конечно, — она даже удивилась вопросу.

— Значит, решено, — сказала Катя. — Завтра идём к Нуньесу.

* * *

Нуньес принял нас в своём кабинете на «Камп Ноу» — просторном, с видом на поле через панорамное окно. За спиной президента висели фотографии: он с королём Хуаном Карлосом, он с Круиффом, он с какими-то политиками, которых я не узнавал.