— Ты изменился, — сказала она вдруг.
— В смысле?
— После Гандии. После всего этого. — Она помолчала. — Раньше ты был весь в футболе. Тренировки, матчи, тактика. А сейчас думаешь о чём-то другом.
— Думаю о доме.
— О Москве?
— О Мценске. Да и не только о нём. О том, что можно сделать дома. — Я посмотрел на неё. — Хочу поговорить с отцом. Он поможет разобраться.
Катя кивнула. Она не стала расспрашивать, не стала предлагать свои идеи. Просто приняла. Она всегда умела это — принимать мои решения, не пытаясь их переделать.
— Когда летишь?
— После Нового года, наверное. Посмотрим по расписанию.
Она придвинулась ближе, положила голову мне на плечо.
— Хороший ты человек, Слава Сергеев.
Я хмыкнул.
— Это ты хороший человек. Я просто рядом стою.
Она засмеялась — тихо, тепло.
И мы сидели так, пока не стемнело окончательно, и огни Барселоны не зажглись внизу, и море не превратилось в чёрную полосу на горизонте.
Впереди был декабрь, и новые матчи, и Новый год. А потом — Москва. И разговор с отцом.
И что-то новое, чему я ещё не знал названия.
Глава 14
Декабрь в Барселоне — это когда город вдруг вспоминает, что он южный. После серых московских зим, после слякоти и ледяного ветра с реки, после коротких дней, когда темнеет в четыре часа, барселонский декабрь казался мне почти весной. Пятнадцать градусов днём, солнце, которое не греет, но светит ярко и уверенно. И повсюду — огни.
Рамбла в декабре превращалась в световой туннель. Гирлянды тянулись от платанов к платанам, образуя над головами прохожих сияющий свод. Белые, золотые, серебряные огоньки мерцали в сумерках, отражаясь в витринах магазинов. Витрины соревновались в изобретательности украшений: механические Деды Морозы качали головами, игрушечные поезда кружили вокруг заснеженных ёлок, ангелы трубили в золотые трубы. На Пласа Каталуния поставили огромную ёлку — настоящую, привезённую откуда-то из Пиренеев, — и по вечерам вокруг неё собирались семьи с детьми, парочки, туристы с фотоаппаратами.
Пасео-де-Грасия превратился в сплошной праздник. Модернистские фасады Гауди — дом Бальо, дом Мила — подсвечивались разноцветными прожекторами. Дорогие бутики выставляли в витринах рождественские композиции, одна роскошнее другой. Уличные музыканты играли колядки, и прохожие бросали им монеты в раскрытые футляры от гитар.
Но главное рождественское место в Барселоне — не Рамбла и не площадь. Главное — это ярмарка Санта-Льюсия у Кафедрального собора.
Мы пошли туда с Катей в первые выходные декабря, взяли Сашку, уложили в коляску, закутали в одеяло. Он спал, не обращая внимания на шум. Узкие улочки Готического квартала привели нас к площади перед собором, и там я остановился, поражённый.