Двести с лишним палаток теснились на площади и прилегающих улицах. Деревянные прилавки под полосатыми тентами, лампочки на проводах, толпы людей между рядами. Запах хвои, мха, эвкалипта смешивался с ароматом жареных каштанов и горячего шоколада. Где-то играла замбомба — странный барабан с палкой посередине, издававший низкий гудящий звук. Дети бегали между палатками, визжали от восторга. Старики в беретах степенно прогуливались, разглядывая товары.

Продавцы раскладывали на прилавках фигурки для рождественских вертепов: Мария и Иосиф, младенец в яслях, волхвы с дарами, пастухи с овцами, овечки размером с ноготь. Были тут и крохотные домики, и мельницы с вращающимися крыльями, и мостики через ручьи из голубой фольги. Целые миниатюрные миры на прилавках.

И рядом — совершенно безумные штуки, которые я сначала принял за ошибку.

— Это что? — спросил я Катю, указывая на фигурку человечка в характерной позе. Крестьянин в красном колпаке сидел на корточках со спущенными штанами, — на ответ я особо не надеялся, но вдруг моя жёнушка знает. Она в последнее время много изучала местную культуру.

Она засмеялась.

— Каганер. Какающий человечек. Его ставят в вертеп, в угол. На удачу.

— Ты прям экспертом у меня становишься, — улыбнулся я и обнял жену.

— Мне здесь нравится.Хочется узнать Каталонию получше

Я присмотрелся к прилавку. Каганеров было множество, и не только в традиционном крестьянском облике. Футболисты, политики, музыканты — все в одной и той же недвусмысленной позе. Я заметил фигурку в сине-гранатовой форме с номером десять и отвернулся. Надеюсь, это не я. Хотя, судя по светлым волосам фигурки — точно я.

— Слава, смотри! — Катя дёрнула меня за рукав. — Это же ты!

— Вижу, — буркнул я.

— Надо купить!

— Не надо.

Она всё равно купила. Торговец, пожилой каталонец с седыми усами, узнал меня, расплылся в улыбке и отказался брать деньги. Пришлось фотографироваться с ним и его женой.

Потом Катя набрала фигурок для вертепа — традиционных, без скатологических изысков — и мешочек с мхом, и кору пробкового дуба для пещеры, и крохотные сосны из щетины. Дома у нас уже стояла небольшая ёлка, но вертепа не было, и она решила это исправить.

— Надо же как-то интегрироваться, — сказала она серьёзно. — Если живём в Каталонии — будем праздновать как каталонцы.

— Но с оливье?

— Но с оливье. И с шубой!

Мы бродили по ярмарке часа два. Пили горячий шоколад — густой, как сметана, — макая в него churros. Слушали хор мальчиков, певших каталонские колядки у входа в собор. Смотрели, как дети колотят палками огромное деревянное полено с нарисованным лицом — гигантский кага тио, который клуб поставил для всех желающих.