Казалось, дело сделано. Но на восемьдесят седьмой минуте Мигели, наш капитан, неудачно прервал прострел с фланга и срезал мяч в собственные ворота. 2:1. Трибуны ахнули, но удержать победу мы сумели.

То что нашли после Атлетико по прежнему давало о себе знать, микронадрывы мышц, притом сразу несколько. Ничего страшного, по-большому счёту но лучше себя поберечь.

Поэтому в следующем туре, первого ноября, в гостевом матче с Леганесом, я остался на скамейке. Круифф решил дать мне полноценный отдых перед Киевом.

Барселона справилась и без меня. Урбано забил на шестьдесят пятой минуте, и этого хватило. 0:1, сухая победа.

После девяти туров мы возглавляли таблицу с отрывом в два очка от Реала. Для начала сезона это прекрасно. Но все понимали: главный матч осени ещё впереди.

Динамо Киев. Ответная игра. Одна шестнадцатая финала Кубка УЕФА. Ни в кубке ни в чемпионате ничего серьезнее второй игры с Киевом у нас не будет.

Мы вели 4:2 после первого матча. Хороший задел, но это не гарантия прохода дальше. Лобановский и его машина были способны на многое. Особенно дома, на своём стадионе, перед своими болельщиками.

* * *

Второго ноября, на следующий день после матча с Леганесом, мы вылетели в Киев чартерным рейсом.

Борисполь встретил нас серым небом и лёгким ветерком. Но холодно не было, градусов пять-шесть, вполне терпимо.

Уже в аэропорту началось.

— Сергеев! Ярослав! Слава! Можно автограф?

Я обернулся. Двое мужчин в одинаковых серых пальто. Один держал в руках газету «Советский спорт», второй — блокнот.

— Конечно.

Пока я расписывался, подтянулись ещё люди. Женщина с ребёнком. Пожилой мужчина с орденскими планками на пиджаке. Молодая пара.

— Слава, можно сфотографироваться?

— Давайте.

Кто-то из толпы крикнул:

— Как там в Испании? Не скучаешь по родине?

— Скучаю, — честно ответил я. — Но играть интересно.

— О, а это Линекер, так? можно мне с ним сфотографироваться? — раздался голос какого-то любителя и ценителя британского футбола. Делать нечего, пришлось перевести вопрос Гарри, Тот отказыватсья не стал.

Партнёры по команде наблюдали с удивлением. Шустер стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. К нему никто не подходил — немца здесь знали меньше. Испанцы перешёптывались между собой, не понимая, что происходит. По их мнению русские это роботы. Которые без решения партии ничего не делают а если и ходят то только строем. А тут обычне люди. Какое удивление!

Наконец, мы выбрались к автобусу. По дороге в гостиницу я смотрел в окно на знакомые улицы. Сколько раз я ехал этим маршрутом с Торпедо? Пять? Шесть? Больше?