* * *

Я сложил газету, отпил кофе. Сидел на террасе нашей квартиры, смотрел на утреннюю Барселону.

Голова побаливала. Швы тянули, когда я поворачивал шею. Врачи сказали — неделя, потом снимем швы. Но тренироваться можно уже сейчас, просто аккуратно.

Катя вышла на террасу с Сашкой на руках.

— Слава, тебе звонил Круифф. Сказал, сегодня приезжай на базу после обеда. Легкая тренировка.

— Хорошо.

— И еще звонил Заваров из больницы. Говорит, скучно ему там.

Я усмехнулся:

— Скажи ему, пусть терпит. Ребра срастаются медленно.

Катя села рядом, покачивая Сашку.

— Слава, ты прочитал статью?

— Да.

— Пять матчей без зрителей. Это серьезно.

— Знаю.

— Судью отстранили.

— Правильно сделали.

Катя помолчала, потом сказала:

— Ты понимаешь, что после этого матча тебя здесь будут узнавать все?

Я посмотрел на нее:

— Уже узнают.

— Нет, я про другое. Теперь это будет… по-другому. Ты стал героем для всей Каталонии. Два гола вдесятером, с разбитой головой, против Эспаньола. Это легенда.

Я пожал плечами:

— Просто сделал свою работу.

— Слава, — Катя посмотрела на меня серьезно, — готовься к тому, что нормальной жизни у нас теперь не будет. Во всяком случае, в Барселоне.

Я не ответил. Потому что знал — она права.

* * *

В понедельник утром мы с Катей решили съездить в торговый центр. Просто развеяться. Сашку оставили с няней, Марией, женщиной лет пятидесяти. Найти русскоязычную няню в Барселоне было той еще задачей, но нам повезло.

Мы сели в мою машину, Fiat Croma 2.0 Turbo, которую я получил как приз на турнире в Милане, и поехали в El Corte Inglés на площади Каталонии.

Не проехали и километра, как я заметил в зеркале заднего вида белый Seat, который держался за нами слишком близко.

— Папарацци, — сказал я Кате.

Она обернулась:

— Серьезно?

— Да. Видишь, пассажир с камерой?

Катя всмотрелась:

— Вижу. Что будем делать?

— Ничего. Просто поедем дальше. Не обращай внимания.

Белый Seat преследовал нас всю дорогу. Когда я парковался возле торгового центра, он остановился неподалеку. Фотограф вылез, начал щелкать.

Я взял Катю за руку, мы пошли ко входу. Вспышки сыпались как из пулемета.

— Сеньор Сергеев! Сеньор Сергеев! Как ваша голова?

— Вы будете подавать в суд на Эспаньол?

— Правда ли, что Заваров сломал три ребра?

Я не отвечал. Просто шел дальше, держа Катю за руку.

Когда мы зашли внутрь, Катя выдохнула:

— Господи. В Москве такого не было.

— Здесь другие порядки, — сказал я. — Привыкай.

Она посмотрела на меня:

— Настолько по-другому?

— Да. Испанцы не понимают границ между личной и публичной жизнью. Для них футболист — это не просто спортсмен. Это кумир. В Москве люди были сдержаннее. Здесь — нет. Здесь ты всегда на виду.