Катя посмотрела на меня, потом на Нуньеса.

— Сеньор Нуньес, это слишком щедро…

— Ничего подобного. — Он покачал головой. — Слава — один из лучших игроков в истории клуба. Четыре Золотых мяча, правда Барселоне от них не очень много пользы но я верю что всё вперпеди. Человек, который приведёт нас к победам, которых мы давно не видели. «Барселона» хочет, чтобы он остался здесь надолго. Очень надолго. А для этого нужен дом, а не съёмная квартира.

Я смотрел на ключи в своей руке. Тяжёлые, с брелком в форме кулибланковского креста, символа «Барселоны».

Дом. Свой дом в Барселоне.

Я понимал, что для Нуньеса это не просто подарок. Это инвестиция. Он был девелопером, причём крупнейшим в Каталонии. Строительный бизнес, недвижимость — его основной источник дохода. Ему такие подарки обходились дешевле, чем другим. Но всё равно — жест был серьёзный. Нуньес не разбрасывался домами просто так. Это означало, что он видит во мне будущее клуба. Не на год, не на два. На много лет вперёд.

— Спасибо, — сказал я. — Большое спасибо.

Нуньес кивнул, пожал мне руку, поцеловал Катину. И ушёл — к другим гостям, к другим разговорам. Президент клуба не может долго стоять с одними людьми. У него десятки рук, которые нужно пожать, десятки улыбок, которые нужно раздать.

Катя взяла ключи из моей руки, повертела.

— Дом, — сказала она тихо. — Свой дом.

— Да. Мы и так собирались покупать его. Можно сказать что сэкономили.

— Поедем смотреть?

— После Реала. Договорились?

— Да, так правильно.

Она улыбнулась. И мы вернулись к остальным встречать полночь.

* * *

Без пяти двенадцать всех позвали к большому экрану, где транслировали бой курантов с Пуэрта-дель-Соль в Мадриде. Традиция, под каждый удар съесть по виноградине, загадывая желание. Двенадцать ударов, двенадцать виноградин, двенадцать желаний на каждый месяц нового года.

Я вспомнил, как читал об этой традиции в будущем. Двенадцать виноградин удачи. Традиция появилась в начале двадцатого века, когда виноградари из Аликанте придумали способ продать излишки урожая. Маркетинговый ход, ставший национальным обычаем. В будущем испанцы будут делать это перед телевизорами, в семейном кругу. Но сейчас, в восемьдесят седьмом, это ещё было чем-то особенным.

Официанты разнесли маленькие блюдца с виноградинами. Двенадцать штук на каждого зелёные, без косточек, но всё равно довольно крупные.

— Это невозможно, — сказала Катя, глядя на свою порцию. — Как можно съесть двенадцать виноградин за двенадцать секунд?

— Практика, — ответила Мишель. — В прошлом году я успела только семь. Гари — четыре. Он потом весь январь ворчал, что год не задался.