Люди прижались к перилам, а оступившийся, опрокинувшись, заскользил сначала на спине, потом и вовсе покатился как-то боком по ступенькам. И никто не пытался его остановить. Нельзя. Иначе потянет за собой и остальных, в такой свалке мало кто выживет. Необходимость. Плохое слово. Но необходимо стоять и смотреть, как тащит человека вниз, в снежное марево, а злой ветер воет, будто хохочет.
И за какую-то секунду мелькнуло в моей голове, что снег — это та же вода, с той же памятью и силой. Я выбросил руку вперёд, призывая колючих малюток к себе. И… они послушались. На ближайшем пролёте собиралась снежная подушка, этакий порожек, что должен остановить падение, благо дотуда недалеко.
Зек, катившийся кривобоко, загребая руками и ногами, ткнулся в снежную насыпь и остановился. Поднялся на четвереньки, испуганно озираясь и не веря, что остался жив. Рядом стоящие, не решаясь отпустить перила, протянули руки, помогли ему подняться и вновь встать в строй.
Все облегчённо выдохнули. Может, и привык народ к смерти, идущей за ними ежедневно по пятам, но не смирился. Я же почувствовал себя совершенно обессиленным, вцепившись, как клещ в перила, чтобы не упасть самому. Ноги стали точно ватными, и каждый шаг давался с трудом. Оно и раньше работа с водой отнимала много сил, а в оголодавшем теле забрала последние. Хорош же с меня будет боец.
Замаячила площадка перед высоким забором, и все облегчённо вздохнули. Ворота начали открываться, створки, чтобы их не выломало ветром, держали несколько человек. Мы быстро вошли во двор, поспешая под укрытие стен бараков.
Глава 26
За ужином я толкался на раздаче вместе с остальными, Старый слово сдержал, и утром Паше и Васе выдали по пятьсот грамм хлеба и сейчас налили полную тарелку супа. Я взял свою порцию, протиснулся к столу, зачерпнул ложкой варево и не поверил глазам. На дне, стыдливо прикрытые разваренной капустой, лежали кусочки мяса. Размял их ложкой, до каши и с удовольствием засунул в рот. Мясо! Я уж и позабыл его вкус. Сегодня бой, восстановить силу будет нелишним. Жевал долго и тщательно, растягивая удовольствие. Внезапно по спине побежали мурашки, точно смотрит кто. Я оглянулся и встретился взглядом со стариком, тот ухмыльнулся и кивнул, помни, мол, мою доброту. Всё наслаждение от еды схлынуло, как и не бывало. Быстро доел и ушёл в барак.
Согревшись у печки и подождав до отбоя, пошёл спать. Может, передумали бой устраивать?
Ночью меня кто-то толкнул в бок. Кое-как разлепив сонные глаза, увидел перед собой незнакомого паренька.
— Вставай, Старый ждёт, — поторопил он.