— «Нет, — нехотя признал он. — Были рудознатцы, плавильщики, оружейники…»

— А когда строили замки? Один человек делал всё?

— «Архитектор руководил, мастера подчинялись».

— Вот и я о том же. Узкая специализация. Ещё древние египтяне строили пирамиды вовсе не горсткой рабов. Там каждый делал своё дело. Каменотёс — тесал камень. Носильщик — таскал. Писарь — отмечал сделанное.

— «Ты не фараон, — усмехнулся Ратибор. — И не строишь пирамиду».

— А зря. Варочный цех — вот моя пирамида. И если ты присмотришься, то увидишь ту же самую кооперацию. Таня готовит основы. Мамин нынче смешивает сухие травы и контролирует водяные бани. Сорока скоро выгонит спирт. Матушка фасует готовое и даже продаёт иногда. Я только финальную магическую операцию провожу и контролирую редкие ингредиенты. И это работает, чёрт возьми!

— «Работает… пока работает», — буркнул наставник, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— А когда-то, — продолжил я наступать, — В Истории моей страны уже было такое. При царе Алексее Михайловиче. Он немцев приглашал, чтобы те учили русских людей разделению труда. Были целые мануфактуры, где каждый мастер отвечал лишь за свой участок. И это не я придумал. Это история.

— «Ты косишься на царей? — насторожился Ратибор. — Опасно».

— Не кошусь, а учусь у них. И у тех, кто был до них. Вспомни, в римских легионах каждый центурион знал свой манёвр. Кто-то бил наступающим копьём, его сосед прикрывал щитом, а их начальник командовал. И легионы Ромула полмира завоевали. Разве у нас здесь не то же самое? Я — центурион. Мамин — мой заместитель. Таня ведает снабжением. Сорока и Василий — мастеровые. Матушка — прикрытие со стороны быта и так, по мелочам.

— «Ты сравниваешь магию с войной? — Ратибор задумался, и я почувствовал, как внутри меня шевельнулось что-то вроде уважения. — Пожалуй, в этом есть зерно истины. Но магия не терпит суеты».

— А мы и не суетимся. Мы работаем ритмично, без надрыва. Каждый занят своим делом. А ты, наставник, привык к одиночеству. Ты никогда не учил толпу. Ты выбирал одного ученика, вкладывал в него всё, а остальных презирал. Но время изменилось. Теперь, чтобы выжить и помочь тем, кто нуждается, нужна команда. Иначе я просто утону в заказах, а люди останутся без помощи.

Ратибор молчал долго. Так долго, что я уже подумал — он обиделся всерьёз и больше не заговорит. Но потом раздался его голос, спокойный, даже чуть усталый:

— «Ты прав. Я старомоден. В моё время ученик был один, и он наследовал всё — знание, долги, и даже врагов. Ты же строишь что-то новое. Может, это и есть тот самый путь, который мы у себя искали. Но берегись. Чем больше людей вовлечено в него, тем труднее хранить тайну».