Последняя партия клубники ушла дорого.

Хорошие билеты в театр мы приобрели через Зинаиду Марковну, равно как и пару платьев и жакетов для жены, вместе с туфельками, в которых не было стыдно выйти в люди. Мне тоже пришлось приодеться, даже невзирая на новый костюм.

С ним чего-то там по женским причудам «не соответствовало по цветам». Смирился, хоть это «несоответствие» и вылилось в изрядную копеечку. Даже дорогие запонки себе приобрёл под выбранную ими рубашку! Как по мне — довольно бессмысленную вещь. Одноразовую, скорей всего.

Для себя сделал вывод — жить в городе — дорогое удовольствие! У нас в тайге всё проще и на порядок понятней.

На этом запас «клубничных» у нас денег закончился.

Ремонт комнаты, где нам на время пришлось переселиться к соседке, шёл уже от средств за реализацию снадобий. А их хотели, да что там, прямо требовали очень многие.

Театр оперы и балета в Свердловске — это не просто здание. Это целый ритуал, который начинается задолго до того, как начнут гаснуть люстры в зале.

Для меня, уже привыкшего жить в тайге, к треску дров в печи и завыванию ветра за окном, каждый выход в «свет» оказался маленьким стрессом. Таня это чувствовала и, как могла, подбадривала, хотя сама волновалась ни меньше не капельки.

Первым в нашем списке значился Оперный. Билеты Зинаида Марковна достала на «Евгения Онегина». Не в партер, конечно, но в ложу бенуара, что для нас с женой было чем-то невообразимо крутым.

— «Ты только смотри не засни, — предупредил меня Ратибор, когда я застёгивал запонки на новенькой рубашке. — Особенно во втором действии. »

Я не придал значения его словам. И зря.

Зал поразил с первого взгляда. Бархат, позолота, хрустальные подвески на люстрах — и люди. Много людей. Надушенных, разодетых, говорящих чуть громче, чем следовало, и оглядывающих друг на друга с прищуром. Оценивающе.

Таня взяла меня под руку крепко-крепко, как когда-то давно, на первом свидании. Я чувствовал, как бьётся её пульс на запястье — часто и нервно. Сам я старался дышать ровно и не пялиться по сторонам.

Наша ложа оказалась слева от сцены. Тут тесновато, но уютно. Два кресла, крошечный балкончик, и вид — почти как с птичьего полёта.

— Хорошо-то как, — прошептала Таня, оглядывая зал. — Мы словно в сказку попали.

— Погоди, — улыбнулся я. — Сказка сейчас начнётся.

Оркестр заиграл увертюру, и свет погас. И тут же, как по команде, в голове что-то щёлкнуло. Каналы — я их и не закрывал после утренней диагностики — вдруг распахнулись шире, чем следовало. И волной на меня хлынуло.

Весь зал задышал. Сотни людей, сердца, бьющиеся в унисон, сотни мыслей. Где-то — радость, где-то — тоска, заткнутая на время красивой одеждой и светской улыбкой. Я зажмурился, сжал подлокотники кресла.