— Или все же не могут?

Ладно, буду пока рассчитывать, что сюда поиски пропавших Охотников в любом случае не дотянутся. Потому что лишнего времени у каравана абсолютно нет, поэтому только самые ближайшие окрестности прочешут и все.

«Здесь, в горном районе, начинается спуск к каньону, ведущему на перевалы, поэтому делать тут хозяевам стоянки — совсем нечего. Да еще не так просто связать останки Охотников с той же площадкой перед Храмом», — рассуждаю я сейчас.

На самом деле мне просто лень снова спускаться и опять закрывать камнями могилу, используя ману. Да еще светило уже солидно опустилось по небосклону, поэтому к стоянке я и так подойду в сумерках.

Я просто машу рукой памятному для меня месту и начинаю спуск вниз.

Когда я прохожу мимо остатков Зверя, его дочиста обглоданного скелета, я некоторое время размышляю, не спрятать ли мне его в озере, чтобы забрать шкуру и продать ее самостоятельно.

«Нет, все же будет слишком заметно. Место, где сняли шкуру с Корта, пришедшие Охотники найдут легко, если плотно займутся таким делом. А ведь они обязательно станут искать следы пропавших со стоянки братьев, поэтому ближайшие рощи точно прочешут», — заранее понимаю я.

Тем более мне следует незаметно вернуться в город, не привлекая внимание большим кутулем, попахивающим не до конца выделанной шкурой. Да еще при ее реализации я точно засвечусь перед властями города, всем станет крайне интересно, кто и где добыл настолько невероятного Зверя.

«Опять же возникнут вопросы, на которые нельзя ответить!» — понимаю я.

— Пусть она висит и сохнет, испортится, и черт с ней! — решаю сразу. — Не моя проблема, в конце концов, не получу за нее денег в Ратуше, зато и не засвечусь. Да еще с деньгами возникнет серьезная проблема, ведь тогда ее продавала Гильдия, а ко мне сразу у нее же возникнут вопросы. Почему скелет похожего Зверя лежит около стоянки пропавших Охотников? И почему тогда шкуру продаю именно я, вообще никакой не охотник?

В сумерках я появляюсь на стоянке, собачонка жалобно лает и ластится ко мне. Ведь уже несколько дней она не получает еды, поэтому трется о мои ноги, сразу же признавая за нового хозяина.

Лошадка радостно ржет, наконец-то пришел хозяин, который заберет ее из страшного места, пропахшего запахом, от которого у нее разъезжаются копыта, запахом свирепого и ненасытного Корта. Да и зерно давно подъедено, теперь Крита щиплет одну траву на лужайке, выросшую уже до пояса и скрывающую ее следы, отпечатки копыт и прочие остатки отходов жизнедеятельности.

Я кормлю собачонку, снимаю все мясо с сушилки и думаю, что я могу сделать с ней.