Можно, конечно, рассказать самому себе про удар милосердия, что я, в принципе, и собрался сделать, но все же не успел. Как Тонс резко и почти незаметно махнул рукой, а снова отскочивший от купола нож со звоном запрыгал по камням.

— Вот тебе и милосердие, дружок, эра которого здесь еще не наступила! — прямо выпалил я с испуга.

Кинул нож Тонс лежа, прижав локоть к боку, и попал мне прямо в лицо.

То есть попал бы, если бы я не озаботился защитой. Тут же кинул второй нож, участь которого осталась прежней. Потом Охотник поднял голову и зарычал от полного бессилия, видя, как тот тоже скачет по камням, а я, совсем невредимый, гляжу на него с такой доброй усмешкой будущего убийцы.

Да, очень наглядное свидетельство несгибаемой воли и стойкого, абсолютно безразличного к боли, характера Охотника.

Я не стал особо мудрить и о чем-то говорить, ведь нет в том, чтобы тянуть время и как-то договориться, никакого смысла. Никак не понять нам с Тонсом друг друга, даже попытаться как-то объяснить не получится свое великое предназначение в здешнем мире. Совсем разные у нас пути, и никак им не сойтись.

Поэтому сразу выстрелил, вскинув арбалет и прицелившись, болт вошел в левую сторону груди лежащего Охотника. И вскоре из живого на камнях остались только его ноги, рефлексивно дернувшиеся несколько раз.

Я все же пока не стал подходить к телу уже, возможно, мертвого Тонса, обошел его и осторожно двинулся наверх.

Где всего через три десятка метров лежит Карн, уже совсем холодный, только неестественно свернутая набок шея показывает, отчего он не так долго мучился, как его невероятно живучий напарник.

«Получается, сам Тонс, лежа ниже напарника, подгребал под ним камни. Тогда тело Карна постепенно спускалось вниз, чтобы я заметил такое движение, а он своей хитростью заставил меня приблизиться к себе на расстояние броска. Чтобы кинуть пару оставшихся ножей, надеясь из последних сил, что я первым делом уделю внимание его напарнику и позабуду о своей защите», — понимаю я имеющиеся расклады в голове Охотника.

«Так себе план, конечно, не больше десяти процентов на успех. Похоже, двигаться старый Охотник уже не может, но его звериная жажда мести и желание забрать меня с собой реально поражают, что ни говори», — приходится мне признать.

Даже теперь я не хочу приближаться к его телу, опасаясь, что еще один-два ножа у него точно остались. На перевязи раньше у него их имелось шесть штук, бросил он всего четыре, а свои судороги мог просто мастерски разыграть. Ведь я отчетливо увидел, что точно в сердце ему не попал, болт вошел значительно ниже.