А, нет, не только я. Оказывается, та девчонка в голубом тоже добавила воздушной атакой! Ни хрена она! И не побоялась, что Проклятье ее сотрет, так вымаливала прощение!

— Прошу, простите нас! — закричала девчонка, простираясь уже совсем ниц. — Простите!

На колени теперь попадали и остальные, все, кроме девчонки в золотой парче. Она сидела застывшей, побледневшей статуей, кусая губы.

Аркадий ловко перекрутил Смеющегося Жнеца в руках, ударил древком об пол.

— Общий сбор! — сказал он. — Посмотрим, все ли вы здесь.

Ничего не произошло. Если не считать голоса из телевизора, который продолжал просвещать нас о повадках полярной лисы: «…Хороший песчаный холм в тундре песцы обживают поколениями…» Секунды через три теневой маг удивленно сказал:

— Надо же, и правда все! Я был уверен, что хоть кто-то да гуляет… Ну что ж, тем проще.

Глубоко вздохнув, Аркадий продолжил:

— Вы просите вас помиловать? Но прощения нужно просить не у меня, а у тех, над кем вы издевались и кого убили, прикрываясь своими привилегиями! У тех, кого вы подвели, не вступая в битву с сильнейшими чудовищами, вроде недавнего роя в Каликии! Я не могу предложить вам прощения! — он сделал паузу, во время которой девчонка в голубом уже откровенно заскулила. — Но я могу предложить вам жизнь, — закончил он.

— Только жизнь, не свободу, — продолжил Аркадий. — Вы нагрешили достаточно, чтобы судить вас хоть по законам Ордена, хоть по древним законам чести. Под суд вы и пойдете. Как обычные люди, не как дети-волшебники.

— Чтобы нас все равно повесили⁈ — крикнула девчонка в парче. — Я знаю законы Ордена!

«М-да, — подумал я, — а понимает ли она, что Аркадий блефует? У нас реально нет никаких доказательств, что вы систематически убивали детей-волшебников, только домыслы. Стоит вам догадаться уйти в несознанку… Хотя что-то мне подсказывает, что при обыске в этом Храме мы найдем, например, пропавший учебник магии… Но даже это само по себе не доказательство».

— Никого из вас не казнят, — веско и тяжело проговорил теневой маг. — Это я могу обещать твердо. Но ничего больше. Снимите с себя бремя Благословения, станьте обычными людьми — и я отведу вас в тюрьму, где вы проведете остаток жизни. Может быть, когда-нибудь кто-то из вас сможет добиться искупления перед лицом Творца, если не перед другими людьми. Это все. Кто считает, что лучше смерть сейчас — мой друг будет рад ему помочь.

Как ни странно, желающих не нашлось.

Разве что один из парней жалобным тоном сказал:

— Прошу великодушного прощения, о господин, но сей грешник не может себя отпустить, ибо число его отпущений уже израсходовано…