— Здесь ты в безопасности, — сказал он. — Ты хочешь есть?

Глаза девочки заблестели — дети в этой школе еще долго будут смотреть на мир голодными глазами. Не дожидаясь ответа, Гаттак кивнул жене, и та быстро сообразила для ребенка перекус.

— Виолла, — спросила Корра, когда девочка начала уплетать за обе щеки выданный ей бутерброд, — ты какими судьбами в учительском корпусе?

Ребенок замер, не донеся кусок до рта, и Гаттак постарался успокоить ночную гостью:

— Все в порядке, Виолла, учитель Корра с нами.

— С кем — с нами? — недоверчиво покосилась на него девочка.

Историк присел перед ребенком на корточки так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с ее глазами, осторожно вытер уголки ее рта салфеткой и произнес:

— Мы с твоей учительницей Маршей на одной стороне. Ты же знаешь, почему меня не было? Почему учительнице Фарр пришлось покинуть нас?

Девочка явно была растеряна. Гаттак говорил настолько убедительно, что ей было трудно подвергнуть его слова сомнению, но, как оказалось, выдержкой эту кроху природа не обделила. Она быстро собралась и, продолжая жевать, ответила с набитым ртом:

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

Гаттак кивнул.

— Все правильно, никому не доверяй. Так тебя учитель Марша учила?

Виолла не ответила. Парень улыбнулся и перевел взгляд на кроличью лапку.

— Это, должно быть, особенный подарок?

Виолла кивнула.

— Ты, наверное, часто приходила к своей учительнице, раз точно знала, где он будет лежать?

Девочка вновь промолчала. Гаттак потрепал девчушку по волосам и улыбнулся:

— Ты все правильно делаешь. Главное, помни, что у тебя тут есть друзья. Если с этими, — он кивнул на улицу, явно намекая на клириков, — будут проблемы, сразу говори нам. Мы все решим. Договорились?

Девочка снова кивнула.

— Сегодня тебе лучше остаться у нас, я сам отведу тебя на утренние занятия. Учитель Корра тебя на диванчике уложит. Ты не против? Зачем нам проблемы с клириками?

Виолла колебалась недолго. Она доела свой бутерброд и кивнула, соглашаясь с планом историка.

Ночь прошла спокойно. Утром Гаттак подгадал время и на руках перенес Виоллу в школу, сообщив дежурным клирикам, что ребенок ночевал у них в комнате. Естественно, клирики заинтересовались этим обстоятельством, но Гаттак наплел молодым служителям церкви с три короба: мол, Корре показалось с вечера, что у ребенка поднялась температура, и учительница на всякий случай изолировала ее от других детей.

— Сейчас все хорошо, девочка не больна. Ложная тревога, — закончил Гаттак излагать свою легенду.

— Я доложу старшему по смене, — ответил клирик, пристально поглядев на историка. Никто из его сослуживцев не видел, как Корра забирала девочку.