— Зачем мне врать?
Вдруг прямо над ухом Гаттака что-то щелкнуло, висок пронзила острая боль, и Гаттак без сознания завалился на снег.
Марша переступила через его тело, подошла к воротам водонапорной башни, нажала на кнопку звонка условным сигналом — три коротких, два длинных. Пока ждала ответа, взглянула на парня, лежащего на снегу. Красивый. Сильный. Смелый. Военная выправка. Всегда цепкий взгляд — холодный, колкий, испытующий. И никакой ты не учитель истории, высший Гаттак, подумала Марша. Тогда кто же ты? Клирик? Слуга Боров? Военный?
— Вали отсель! — послышался грубый мужской голос из неприметного динамика под звонком.
— Магеллан, — четко произнесла пароль девушка. Раздался сухой щелчок, дверь во двор отворилась. — Я его одна не дотащу, помогите кто-нибудь!
Через пять секунд выбежали двое крепких мужчин в зимних охотничьих бушлатах, подхватили безвольное тело Гаттака и уволокли псевдоучителя в башню. Марша огляделась по сторонам — с улицы за ними никто не наблюдал, но в окне соседского дома дернулась занавеска. Девушка кивнула в сторону дома и зашла на территорию, не забыв запереть за собой ворота.
— Куда его? — спросил один из мужчин, спуская Гаттака по винтовой лестнице в подвальное помещение.
— Пока в карцер, — властно приказала Марша, — как очухается, на допрос его.
— Может, сразу в расход? Он скомпрометировал нашу явку.
— Нет. Мне нужно знать, кто из них расколется первым.
— А со стариком что?
— С ним уже работают.
— Не нравится мне все это, — ворчал мужчина, втаскивая Гаттака в крохотную комнатку и бросая безвольное тело пленника на сырой пол. — Этого лучше сразу грохнуть. Крепкий, гад. Возможно, разведчик.
— Не велено его устранять, — тихо ответила Марша, запирая дверь. — Нужен он.
— Кому?
— ЕМУ нужен. И не спорь, приказы не обсуждаются.
Глава 16 Кнесенка
Гаттак пришел в себя рывком — сознание просто включилось. Не было никаких лавирований между сном и явью, хотя сном то состояние, в котором он находился, назвать можно было лишь с большой натяжкой. В сон уходишь добровольно, а просыпаешься благодаря привычке вставать в одно и то же время, в крайнем случае — по будильнику.
Сейчас Гаттаку нужно было понять сразу несколько вещей: где он, как его вырубили, как долго он был без чувств и, самое главное, что делать. В том, что его повязали именно повстанцы, Гаттак не сомневался — у клириков иные методы. Его не устранили сразу, что говорило о многом — тем, кто его похитил, нужна информация, а это уже давало пространство для маневра. Как минимум можно торговаться, нужно только правильно определить предмет торга.