— Ребята, нас заперли! — настороженно произнес мальчик, подергав ручку еще сильнее.

— В смысле? — не понял Косс и тоже подошел к двери.

Пока дети размышляли, что да как, Бор мысленно потянулся к какому-то прибору под потолком. Регулятор напряжения, догадался Гаттак и буквально всем своим существом начал ощущать, как уровень напряжения в приборе начал расти. Провода нагревались, задымилась изоляция.

— Мне стоит лишь немного увеличить напряжение, — сказал Бор, весьма довольный демонстрацией, и выполнил обещание. Дым начал распространяться по внутренним коммуникациям, свет в классе немного потускнел. Дети еще не почувствовали запаха гари, они были увлечены запертой дверью и обсуждали одну за другой причины их заточения. — Еще пара мгновений, и в классе случится пожар. Дети задохнутся, а потом и вовсе сгорят вместе со школой. И кто в том будет виноват? Правильно, несговорчивый человечек по имени Гаттак.

— Прекрати, я все понял, — хмуро ответил парень.

В то же мгновение напряжение в приборе упало до нормальных значений, дым рассеялся. Замок сам по себе щелкнул, и взволнованные дети открыли дверь. В коридоре никого не было, время занятий еще не закончилось, а потому осторожные ребята сочли за благо вернуться за парты. Неровен час, их мог застукать Боров, а это, судя по всему, в их планы не входило.

— Думаю, такой демонстрации достаточно. Я могу убить любого человека на Родине. Я могу практически мгновенно истребить половину Борограда — достаточно лишь вывести все стержни из активной зоны атомного реактора на севере столицы. Или на юге. Или на западе. Или взорвать все реакторы разом. И в смерти миллионов высших будешь виновен только ты. Теперь понимаешь всю бессмысленность своего сопротивления? Осознаешь, что оно завершилось, даже не начавшись?

Гаттак понимал. Более того, он уже принял решение, которое смело можно было назвать роковым.

— А вот эти мысли лучше оставить, — спокойно сказал Бор. — Пойми наконец, ты не сможешь от меня скрыться. Я теперь в твоей голове. Ты не сможешь разбить себе череп о камень, не сможешь откусить себе язык, чтобы истечь кровью. Не успеешь воспользоваться ни ядом, ни оружием. Ты полностью в моей власти, человек. Ты только подумал о чем-то, а я уже знаю все твои планы. Единственное, что ты можешь, это служить мне. Беспрекословно и истово. Только при таком раскладе я смогу гарантировать жизнь этим детям и ей.

— Кому?

— Марше Фарр. Это ведь она является тебе во снах? Это ведь о ней ты грезишь последние недели? Это ее запах сводил тебя с ума? — голос понизился до жутковатого шепота, хотя никакой причины шептать у Бора не было, он лишь хотел подчеркнуть серьезность своих намерений. — Я знаю о тебе все, человечек. И ты будешь мне служить, хочешь ты этого или нет.