— Тут я соглашусь, — неожиданно поддержал его Борис. — Надо занимать наши капсулы.

— Ну, или я спущусь один, заберу Виоллу и постараюсь найти выход, — предложил Гаттак альтернативный вариант.

— Что значит «спущусь»? — не поняла Марша, а затем увидела, куда указывает разведчик.

Под всеми капсулами прямо в полу виднелись круги, похожие на люки канализации.

— Думаю, под каждой капсулой есть люк, а за ними шахты, ведущие еще глубже под землю.

— И куда же они, по-твоему, ведут? — сухо спросил Борис.

— Подозреваю, к сердцу этого древнего сооружения.

Тут настала очередь Марши задавать вопросы.

— С чего ты взял, что оно древнее?

Гаттак обвел комнату взглядом.

— Сама посмотри. Стены тут не из бетона, и я даже не представляю, что это за материал. Все, что выше этой комнаты — явный новодел, построенный не так давно. Видимо, именно сюда уходили все эти тонны бетона, о которых нам постоянно твердили на уроках политподготовки. Подозреваю, что за бетонными стенами, глубоко под куполом — мощная электростанция, бетон просвинцован. Но это помещение, — Гаттак обвел взглядом стены и улыбнулся, — эти капсулы, освещение прямо из потолка, силовые поля… все это уже не человек строил.

— Если не человек, — тихо прошептала Марша, подходя к Виолле, которая по-прежнему находилась в своей капсуле и смотрела на мать умоляющим взглядом, — то кто же?

— Скажи мне, кнесенка, — сказал вдруг Гаттак, — а ты лично видела Мечникова?

— Причем тут это? — не поняла Марша.

— Это важно, — тихо сказал Гаттак. — Ты же никогда не видела этого человека. Его вообще никто из ныне живущих не видел. Ведь так?

Последние слова парень проговорил уже куда-то в пространство.

— С кем ты говоришь постоянно? — не выдержал Борис и двинулся на разведчика. — Ты загнал нас всех в ловушку?

Борис попытался схватить Гаттака за ворот форменной сутаны, но парень ловко перехватил его руку и, резко крутнувшись вокруг цепкого захвата, провел простецкий прием. Тяжеленный Борис при этом, сам того не желая, совершил кувырок через голову и чувствительно приложился о твердый пол. Гаттак тут же вывернул его руку с оружием, завладел автоматом и отбросил его подальше.

— Отпусти его! — крикнула Марша, пытаясь остановить эту возню. На парня смотрело дуло ее пистолета. — Сказала, отпустил его! — сквозь зубы процедила она. Гаттак поднял руки, выпуская Бориса из захвата.

— Не дури, кнесенка, — сказал он. — Ты прекрасно все видела — не я напал первым.

— Мне плевать! Сказала, отпусти его руку.

— Отпустил, всё… Убери оружие.

Борис медленно встал, потирая вывернутую руку, и поднял свой автомат. Марша опустила пистолет.