Совет молчал, никто не рискнул изменить своего решения. Тогда капитан выдержал паузу, встал и произнес:

— Господа, даже если учитывать устав ОКФЗ, мы не можем поступить иначе. Сейчас действует приоритет проблем Земли, если кто запамятовал. Нет у нас другой планеты. Нет, и уже не будет. А значит, в данный момент нужно спасать именно эту Землю. Я иного выхода не вижу. Если у кого-то есть другой план, попрошу изложить его немедленно, — Веровой обвел присутствующих взглядом. — Нет? Ни у кого? Тогда решено.

Он подошел к органам управления «Магелланом» и ввел в главный компьютер необходимые параметры.

— ЦУП, ты меня слышишь?

— Да, капитан.

— Тебе понятен алгоритм, который я ввел?

— Да, капитан.

Веровой сделал глубокий вдох, выдохнул и приказал:

— Выполнить.

— Алгоритмы подобного порядка требуют участия капитана и одного из членов совета.

— Старпом.

— Да, капитан, — Ким Сергеев резко поднялся.

— Ко мне.

— Есть.

Он подошел.

— Ваш ключ-идентификатор, — подсказал Веровой.

— Ах, да… — Сергеев засуетился, доставая из внутреннего кармана ключ-карту. Всем бросилось в глаза, что был он при этом был крайне взволнован — руки старпома тряслись, лицо было белее снега.

— Синхронно, — напомнил Веровой, доставая свою ключ-карту, — на счет три.

Офицеры занесли свои карты над датчиками на панели управления кораблем.

— Раз…

— Опомнитесь! — закричал Зольский и бросился к капитану. Его перехватил начальник ОНР Орлов, завязалась потасовка.

Поручнев встал со своего места.

— Опомнитесь, господа, ради всего святого!

— Два!

— Вы совершаете ошибку! — Зольский бился в захвате матерого десантника, но противостоять ему был не в состоянии. — Не делайте этого!

— Три!

* * *

Внезапно все стихло, и Гаттак открыл глаза. Воздух постепенно остывал, откуда-то повеяло свежим ветерком. По мокрому от пота телу побежали мурашки.

Он оторвался от Корры и огляделся. Было темно, не видно ни зги.

— Что случилось? — Гаттак подвесил вопрос в воздухе, не рассчитывая на ответ.

— Мы победили, — ответил ему кто-то.

— Герман?

— Нет.

— Кто ты?

— Я Игорь.

— Ты ожил?

— Нет. Я как раз умер. Капсулы не выдержали нагрузки, ни я, ни Алекса не выжили.

— Тогда как…

— С тобой говорит мое сознание. Копия.

— Я тоже умру?

— Все смертны. Но ты умрешь, только если сам того пожелаешь.

— Что происходит?

— Гравитон разрушается. У тебя есть всего пара минут.

— Пара минут на что?

— Тебе решать. Ты можешь задать вопросы, можешь уйти. Или же…

— Или?

— Или спасти ту, о ком плачешь.

Гаттак только сейчас осознал, что готовился к смерти со слезами на глазах.

— Почем тебе знать, что я плачу о ней?