— Вы не подчинились, — тихо сказал Гаттак, улыбнувшись. — Мне это нравится.

Дети притихли. Что значит «нравится»? Что несет этот высший?

— А знаете, почему вы не подчиняетесь? — спросил Гаттак класс. Никто не ответил, всем было интересно узнать версию историка. — Вы не подчинились, потому что знаете: у меня нет власти над вами. Задам вопрос. Как вас сегодня кормили?

— В каком смысле? — нагловато переспросил рыжий.

— Что именно вам сегодня давали на завтрак? Простой вопрос. Это была все та же холодная баланда, которой вас травили здесь несколько месяцев?

Девочка-староста робко подняла руку и после разрешающего кивка Гаттака ответила:

— Нет, высший Гаттак, сегодня нам давали яйца, хлеб, масло и компот.

— То есть мое воздействие на директора Борова возымело эффект — вас впервые покормили достойно. А знаете, почему директор распорядился увеличить ваш паек? — ответа не последовало. — Потому что директор образован. Потому что он, как и я, умен, он изучал историю. А история, да будет вам известно, изобилует примерами того, как опасно порой недооценивать соперника. Директор пошел у меня на поводу только по одной причине — он не знает, кто я. Не знает, кем я был, где учился, какое прошлое за моими плечами. То есть он не знает, какова моя история. Классический пример того, что история на самом деле может быть оружием.

Гаттак прошелся по классу. Дети внимательно следили за каждым его движением, ему удалось приковать их внимание к себе. В душе он ликовал — теперь дети в его руках.

— Я понимаю ваше замешательство, — сказал Гаттак притихшему классу. — Вы крепко сбитый коллектив, который сплотился из-за несправедливости, царящей в этих стенах. Вы привыкли к ней, привыкли к побоям, наказаниям, дрянной пище, низкому уровню гигиены и другим лишениям. Смыслом последних нескольких месяцев вашей жизни было сопротивление режиму. Режим в вашем случае навязан руководством школы. Вы прекрасно понимали, что выжить в текущих условиях можно, только сплотившись. Но, даже сплотившись, вы получили лишь мнимое ощущение безопасности. Когда ты один, тебя легко сломать, когда ты в коллективе, никто не посмеет вас ломать скопом. Не посмеют, потому что будут бояться.

— Чего бояться? — выкрикнул долговязый.

— Бунта.

Класс загудел. Еще бы им не гудеть, у каждого второго кто-то из родителей сейчас в сопротивлении. У многих кто-то из родных уже в узилище или убит. Эти дети, как никто другой, понимают, что такое бунт.

— Ваш класс — не что иное, как зеркальное отображение процессов, протекающих сегодня в нашем отравленном ложью обществе.