Вся толпа ошеломлена, кажется, не меньше меня. Думаю, что не мне одному показалось, что Михаил Сергеевич будет меня за что-то ругать. А я тут мало того, что рекорд поставил, так и ещё и вон какой молодец — по благородному поводу дрался.

— Мы все скорбим по безвременно ушедшему магистру, — говорит декан. — Его смерть это большая потеря для нашего университета и для всего магического сообщества. Несмотря на сложный характер, он был одним из лучших преподавателей МГУМИ, если не лучшим!

«Конечно, лучшим! — думаю я. — Что за допущения».

— Мне отрадно видеть, что часть из вас чтит его память, — Сырок указывает рукой на студентов в Дум-футболках. — И мне противно оттого, что другие смеют оскорблять честь покойного магистра!

В голосе декана звучат такие злобные нотки, что у меня мурашки по спине бегут. Честно говоря, я всегда завидовал Сыр-Бору за его могучий командирский голос.

— Господа Голышев и Патрушев! — требовательно произносит Михаил. — Выйдите вперёд!

Опустив глаза в пол, Саня и Глеб подходят ближе к ложе. Толпа расступается перед ними, как перед чумными. Кажется, сейчас им придётся несладко.

Но мне от этого только приятно. Так им и надо, утыркам.

— Вы оба учитесь на моём факультете. Магистр Думов обучал вас с первого дня в нашем заведении. Как вы смеете плохо говорить о покойном⁈

— Простите, господин декан, — бурчит Голышев. — Я не подумал.

— А вы вообще умеете думать? Судя по оценкам — не очень! — рычит Сыр-Бор.

— Господин декан… — скулит Санёк.

— Молчать! С вами всё понятно. А вы, господин Патрушев? Тоже не подумали?

Принцесса Глеб секунду молчит, а потом поднимает лицо и говорит:

— Подумал, господин декан! Магистр Дум никогда мне не нравился. Да он весь универ бесил!

Михаил несколько секунд молчит, а потом начинает говорить. Голос его звучит так, будто он готов немедленно убить принцессу:

— Вот как. Что ж, благодарю за честность. Только ваше мнение о магистре не даёт вам права оскорблять покойного. Да если б я услышал такое сам, ты бы уже валялся мёртвым, щенок!!! — вдруг орёт декан, сжимая пудовые кулаки.

Ох, ни хрена себе. Не думал, что Сыр-Бор так меня уважает. Хотя здесь, конечно, речь не только обо мне, но и об уважении к преподавателям в целом.

— Кхм-кхм, — откашливается Михаил. — Простите за эмоции, дамы и господа. Но вы все должны понять, что я не допущу подобного поведения в стенах МГУМИ. Тем более, от студентов своего факультета. Господа, отправляйтесь в мой кабинет! Нам предстоит непростой разговор.

Мои соперники кланяются и направляются к выходу из зала. Побеждённые и униженные.