ночных брызг и чистого горного воздуха. Какой чудесный одеколон, не банальщина, как к Георга Бранцеля. Не смея смотреть в глаза Раяну, Лика сосредоточила внимание на его руках, одновременно сильных и аристократических, с ловкими длинными пальцами, таившими каждый свою тайну. Откуда, к примеру, тот едва заметный шрам между указательным и большим, мозоль возле безымянного? — Дались вам мои руки! — Магистр резко убрал ладонь, будто смутившись. — Потом налюбуетесь. Где вы хотели подделать подпись, зачем? — На ведомости шестого курса, — обреченно призналась Лика и снова хлебнула настойки: она придавала храбрости. — Меня попросил, вернее, потребовал… Словом, либо двенадцать форинтов, либо изнасилование, а то и что-нибудь похуже, — мрачно закончила она. В гостиной ненадолго повисла гробовая тишина. Периферийным зрением Лика заметила, как пальцы Раяна стиснули бортик круглого чайного столика. — Кто? — глухо спросил магистр. Казалось, еще немного, и он раскрошит дерево в щепки. Лика отвернулась. — Кто? — повысил голос магистр. Он встал, ухватил ее за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. — Зачем вы его покрываете? Боитесь? Вопрос прозвучал неожиданно мягко, диссонируя с железной хваткой магистра. Лика и рада была ответить, но не могла: мешали сдавившие челюсти пальцы. И все же он чувствовал грань, за которой начиналась боль, и не переходил ее. Раян был в ярости, но гневался вовсе не на Лику. Магистр простоял так пару минут, пристально глядя девушке в глаза. Она видела, как быстро, словно в калейдоскопе, сменялись его эмоции, как потухал огонь в янтарной радужке. И вот хватка ослабла, вскоре Раян и вовсе отпустил ее. Потянулся к графину, налил Лике еще немного настойки. — Залпом! А потом как на духу, без утайки. И она рассказала. И о первой встрече, и о предложении, и об омерзительной сцене в гладильной комнате, даже о своих незапланированных тратах. Девушка ожидала, что Раян обрушит на нее поток проклятий, попеняет за бездействие, назначит новое, куда более суровое наказание, но Раян замер в болезненной задумчивости. Он явно колебался. Лика видела, как беззвучно двигаются его губы, как то пропадает, то вновь появляется глубокая морщинка на лбу. — Вы поставили меня перед тяжелым выбором, Лика. — Раян обратил взор к камину. — Если бы меня не сковывали некоторые… ммм… обстоятельства… — Да к Аспису! — взорвался он, ударив кулаком по решетке. — Вы в курсе надзора Тайной канцелярии, к чему притворяться! Но пусть я несколько скован в методах воздействия на Энтвуда,