пятой точкой кверху! — А кто здесь смеется? — Вы. Последняя монета упорно не желала даваться в пальцы. С головой нырнув под шкаф, Лика отчаянно ерзала, пытаясь ее поймать. Снаружи оставались только ноги, ну и кое-что еще, что чрезвычайно заинтересовало открывшего глаза Раяна. — Хм, поза хорошая, но я предпочел бы иное занятие, — прокомментировал он, изучая пикантную картину. Лика вспыхнула. Может, она и невинна, но разгадала намек. Прижимая к бедрам опорочившую ее задравшуюся юбку, девушка выбралась из-под шкафа. Монета осталась лежать где-то там — не до нее. — Ну вот, испортили такую фантазию! — сокрушался Раян. Глаза его задорно блестели. Лишь бы только не от лихорадки! — Я и не думал шутить, Лика, просто я слишком стар для вас. Былая игривость улетучилась, на смену ей пришла меланхоличная серьезность. Раян ожидал возражений, напряженного молчания, попытки замять разговор, но не того, что Лика рухнет на колени и забьется в припадке истеричного смеха. Превозмогая слабость и боль, он даже перебрался ближе к краю кровати, чтобы взглянуть, что случилось. Не могло же его выстраданное признание вызвать столь странную реакцию! — Простите! Прижимая руку к животу, Лика наконец выпрямилась. Глаза ее сияли, на губах трепетала улыбка. — Простите, — еще раз повторила она, — это так глупо! И ее поведение, и его предположение. — Ох, — переменившись в лице, спохватилась Лика, заметив, что Раян практически свешивался с постели, — вам нельзя вставать! «И кучу всего остального нельзя», — с мрачным сарказмом подумал магистр. — Какой же вы тяжелый! — посетовала девушка, пытаясь вернуть любимого на прежнее место. Ее пальцы касались кожи, его кожи, такой горячей, такой запретной. Вместо того, чтобы натянуть одеяло, она пользовалась краткими моментами запретного наслаждения. Никто не увидит, никто не узнает. И Лика украдкой любовалась крепко перебинтованным торсом, рельефными мышцами на руках, даже осмелилась опустить взгляд ниже повязки, к пупку. Создатель сущего, что же она делала?! — Под одеялом ничего нет. Сделанное, несомненно, специально признание алыми пятнами расцвело на ее щеках. — Но как сиделка вы вполне можете смочить губку и под благовидным предлогом утолить ваше любопытство. Вам ведь нужен предлог, Лика? Девушка молчала. И продолжала изучать его живот, несмотря на то, что ее шея давно стала пунцовой. Почему, почему у него столько сил?! С таким ранением люди быстро устают, а Раян говорит и говорит. И смотрит. Хотя бы ей в лицо, а не… — Лучше я принесу вам воды, —