Он снова впился в меня своим изучающим взглядом.

— А вы, позвольте заметить, выглядите так, словно только вчера перестали дергать за косы гимназисток. На мой взгляд, а я, господин Тарановский, очень редко ошибаюсь, вы как минимум на десять лет моложе. Уж не эликсир ли вечной молодости вы отыскали где-то в сибирских рудниках?

— Хороший климат и отвращение к дурным привычкам, господин капитан, — холодно парировал я. — И чудодейственные средства — панты марала и корень женьшеня. Рекомендую!

— Непременно воспользуюсь вашим советом, — не меняя тона, кивнул Липранди. — Однако вернемся к вопросам. Где именно вы имели честь проживать в Австрийской империи до того, как осчастливили нас своим визитом?

— В Кракове.

— Краков… Чудесный город, — мечтательно произнес следователь. — Мы, знаете ли, можем отправить туда депешу. Попросить местную полицию подтвердить вашу личность. А вдруг у вас там остались родственники? Родители, братья, сестры? Представляете, какая была бы трогательная сцена, если бы кто-то из них приехал сюда и воскликнул: «Владислав, родненький, это ты!» Это бы разом сняло с вас все нелепые подозрения!

Он смотрел на меня с невинным видом деревенского пастора, но я видел, как он расставляет капканы.

— Увы, ничего не выйдет. Перед вами сирота, — мрачно ответил я. — Родители давно почили, других близких родственников не имею. Так что трогательной сцены не получится.

— Какая жалость, — без тени сочувствия произнес Липранди. — Это несколько усложняет дело. Видите ли, в наших архивах, весьма обширных, я вам доложу, числится некий Тарановский. Тоже Владислав. Поляк. Весьма беспокойный господин: в частности, он имел неосторожность воевать на Кавказе в пятьдесят четвертом году в составе так называемого Польского легиона. На стороне турок. Против России.

В моей памяти всплыл подобный вопрос. Значит, ниточка тянется оттуда. Они копают.

— Должно быть, мой однофамилец, — пожал я плечами. — Фамилия не самая редкая. А я, господин капитан, на Кавказе никогда не был. Предпочитаю климат поспокойнее. И уж точно не имею привычки воевать против страны, в которой собираюсь делать деньги. Это было бы крайне некоммерческим предприятием.

— Весьма разумно, — легко согласился Липранди. — Ошибки случаются. Мы во всем разберемся. Отправим запросы. В Вену, в Краков, на Кавказ… Подождем ответов. Время у нас теперь есть. И у вас, и у нас.

Он встал, поправив сюртук.

— Отдыхайте, господин Тарановский. Набирайтесь сил. Они вам понадобятся. Я скоро вернусь.

— Не забудьте еще сообщить консулу о моем аресте. Думается, в таком случае времени у нас станет меньше, — не удержался я от шпильки.