— Ты поешь хотя бы. Дети старались, помогали мне. Дикого лука целый пучок нашли за домом.
— Ты теперь всё время будешь детьми прикрываться?
— Просто боюсь, если скажу, что жарил рыбу я, ты есть не будешь, — он усмехнулся. — Если тебе наскучит сидеть в одиночестве — выходи. Мы сейчас играть будем.
— Не уверена, что хочу участвовать в ваших развлечениях.
— Жаль.
Он вышел.
Я смотрела на рыбу, такую вкусную и румяную. Чёрт с ним. Отломила кусочек. Белое мясо таяло во рту. Когда рыба закончилась, я вытерла руки о платок и снова подошла к окну.
Они втроем сидели кружком у костра. Дети внимательно слушали Лейстера, а он что-то увлечённо рассказывал, показывая руками.
— Лейстер… — прошептала я в пустоту. — Почему ты всё испортил?
И как теперь переступить через гордость?
Никогда не смогу.
От нечего делать я принялась наводить порядок в доме, хотя и без того было чисто. Перемыла посуду, подмела, поправила подушки на диване.
Потом прислушалась. Стало подозрительно тихо.
Я вышла на крыльцо. Где все?
И в ту же секунду ко мне со всех ног бросилась Мири, крича во всё горло:
— Мама! Быстлее! На папу лазбойник напал! Он ланен!
38
На миг у меня потемнело в глазах.
— Какой ещё разбойник? — спросила не своим голосом.
— Настоящий! — выпалила Мири. — Папа ланен! И весь в клови! А лазбойник убежал!
— Где Крис? Живо домой и закройте дверь! — скомандовала.
В голове все это не укладывалось. Но если и правда…
Я мигом бросилась из дома. Бежала не разбирая дороги, цепляясь ногами за корни. А в голове только одна мысль:
«Только бы живой!»
Я вылетела на поляну и замерла. Лейстер лежал на земле. Белая рубашка на груди была залита красным. Настолько ярким, что у меня потемнело в глазах.
— Лейстер!
Я упала рядом на колени. Руки дрожали так сильно, что я едва смогла коснуться его лица.
— Лейстер... пожалуйста...
Горло перехватило.
— Не смей... не смей умирать...
Я даже не заметила, что плачу. Слёзы уже текли по щекам.
— Ты не имеешь права… Я ещё не простила тебя, дурак. Я ещё не сказала, как сильно ненавижу тебя… и как сильно люблю.
Мои пальцы вцепились в его рубашку. В этот момент его рука вдруг поднялась и накрыла мою ладонь. Я застыла.
— Кажется... разбойник оказался не таким уж опасным, — прошептал Лейстер.
Я уставилась на него. Провела пальцами по его груди. Красное пятно оказалось липким и пахло малиной.
Несколько секунд я просто сидела и смотрела на свои пальцы, испачканные в ягодном соку. Потом меня накрыла такая ярость, что захотелось придушить его собственными руками.
— Ты...
— Жози...
— Ты идиот!
Я ударила его в плечо.