— Так нельзя, — вспыхнула в голове мысль и погасла под напором горячих объятий.

Всё это казалось сном — невозможным, нереальным настолько, что легче было поверить, что я брежу, чем в действительность происходящего. Однако этот сон был таким желанным… Я и сама только сейчас осознала, чего именно хотела всё это время. Чего так сильно смущалась рядом с ним…

С того момента, как я увидела его за столом на приёме во дворце отца, ведь сразу подумала о том, как он привлекателен. Сама себе казалась рядом с ним недостаточно красивой, умной, не подходящей по статусу, потому что он виделся мне идеалом. Властным, но вовсе не жестоким. Серьёзным, но добрым. Ласковым, но сильным… И всё это кружило мне голову.

Я волновалась даже дышать рядом с ним, потому что моё тело стремилось к нему навстречу. Потому что мне было ничтожно мало того, что я получала от него — взгляды, несколько фраз…

И только теперь понимала, что именно так, как сейчас, должно было быть. Его руки должны были прижимать меня к себе, а не просто поддерживать в танце. Его губы должны были не улыбаться мне вежливо и мягко, а вот так вот непозволительно жарко целовать… И именно это сейчас было правильным и единственно-возможным.

Я будто очнулась, вынырнула из заблуждения, в котором прибывала слишком долго. Ведь только наши нынешние объятия открыли мне глаза. Думая о нём в келье служанки, я не поняла и сотой доли того, что чувствую к нему. Зато понимала сейчас… Позволяя себе то, что не могла бы в другое время даже представить.

Казалось, прошла целая вечность или один лишь миг, изменивший буквально всё, но вдруг за стеной раздались тяжёлые шаги, и мы замерли, стараясь успокоить дыхание.

— Уходи. Скорее, — прошептал он мне, всё ещё прижимая к себе и так явно не желая отпускать, что это согрело сердце. И оно вовсе не чувствовало вины, что я так ничего и не узнала полезного.

За спиной будто выросли крылья. Я ощущала себя всесильной…

— Я вернусь, — пообещала, вручая в его руки кулёк с едой и с жалостью отрываясь от него, чтобы и бесшумно выскользнуть прочь из камеры.

— Рами, — поймал он меня за ладонь, погладив её ледяными пальцами. — Не надо возвращаться. Не рискуй. Только сбереги Тьена. И себя.

Даже сейчас он не забывает заботиться обо мне и сыне… Сердце сильно стукнуло изнутри, почти причиняя боль. А его голос звучал с отчаянием и чувством вины. Наверное, император считает, что обязан был обеспечить нашу безопасность, а теперь вынужден сидеть тут под замком…

— Я вернусь, — повторила упрямо, в ответ слегка сжимая его руку.

После того, что только что случилось, это было единственным вариантом — вернуться и спасти его любой ценой. И уже не так важно, кто именно устроил это всё и почему.