Около часа ушло на то, чтобы освободить пленников — снять путы, разрезать веревки. Потом детей отпаивали водой (они едва не умирали от жажды), строили на дороге, чтобы отвести назад, а тех, кто ослабел и с трудом мог идти (или вообще не мог), — сажали на загаров.

Всю броню и оружие с убитых собрали. Мечи и кинжалы тут же нацепили на пояса (Герда сама распределяла оружие — на всех не хватило. Чтобы не было обид — отдала самым сильным бойцам). Броню пока что надевать не стали — ее нужно было вычистить от крови, а еще — как-то исхитриться заштопать прорехи, возникшие после удара копьем.

Пленника раздели до полотняных штанов, сняв с него и рубаху. Ее отдали девчонке лет двенадцати, которая шла вообще голышом — на ней не было ничего, даже рубахи. Ее изнасиловали, а потом втолкнули в общий строй. Ее и еще семерых, таких же, как она, жертв насилия мне пришлось лечить на месте — они бы просто не дошли до деревни… их практически порвали.

Предводитель «железнобоких» на вопросы ничего не отвечал, только рычал, пускал пену и вращал глазами, как припадочный. То ли придуривался, то ли на самом деле загонял себя в боевой транс — по-большому счету, мне это без разницы. Главное, чтобы шел.

Идти он тоже отказывался, тогда я просто приказал привязать его на веревку к загару Герды и сообщил сраному берсерку, что даже если он сотрется до самого члена — останутся его тупая голова и не менее тупая задница, — а умереть я ему не дам. Потому что я шаман-лекарь. И он будет тащиться по земле и мучиться столько, сколько я пожелаю. Или же идет своими ногами — туда, куда я прикажу. А там посмотрим, что с ним делать.

Зверюга посмотрел исподлобья, будто оценивая степень моей готовности, а потом попытался ударить меня ногой — довольно-таки быстро, ловко и со знанием дела. Я поймал его ногу, свалил гада на землю и без всяких там особых палаческих изысков просто сломал у него два пальца на ноге. Вначале хотел оторвать, но передумал — мараться, потом руки мыть, да и лечить его не хотелось. А и так неплохо поболит. Потом приказал Герде трогаться и через несколько секунд уже наблюдал за тем, как камни и дорожные кочки оставляют на чудовищно мускулистом теле зверины сочащиеся кровью царапины. Так что вскорости пришлось негодяю вскочить на ноги и шагать следом за неспешно шествующим загаром.

Шли мы медленно, дети быстро идти не умеют, да и сил у них на это не было. К самому концу похода пришлось насажать на загаров всю мелкоту, которая совсем выбилась из сил, и я с тоской и злобой подумал о том, что больше половины пленников точно не добралось бы до места назначения. Какого места назначения? Этого я пока не знаю, но очень рассчитываю узнать от того, кто сейчас вышагивает по дороге, сверля окружающих ненавидящим взглядом из узко поставленных маленьких глаз.