Что было изначальной первопричиной, тут совсем и никак не ясно. Или культ возрожден именно потому, что пошел перекос в сторону женщин, или наоборот, перекос как раз и связан с тем, что возродился культ. И в последнем случае очень бы хотелось знать, как эти чертовы феминистки такое вот провернули. А что ЭТО провернули именно они, я был уверен примерно на 90 процентов.

У входа в храм-клуб стояли храмовые стражницы — две могучие жилистые бабищи лет сорока от роду каждая, угрюмые и страшные, как две Бабы-яги. На меня они почти не посмотрели, их не заинтересовало даже то, что на голове у меня не было волос. «Ну нет волос и нет — какое нам до того дело⁈ Главное, чтобы чужие не прошли! А это — своя! И без нее хватает хлопот…»

В храме пока что было совсем мало народа, и меня тут же заметили — симпатичная девушка с почти не портящим ее шрамом на левой щеке подбежала, обняла, поцеловала прямо в губы:

— Мау! Как хорошо, что с тобой все в порядке! Ты расскажешь мне, как тебя лечили⁈ Такие чудеса рассказывают про этого белого шамана! Он и правда такой мерзкий, уродливый коротышка с членом ниже колен⁈ Эдакий дикий загар!

Черт! Нет, ну так-то они даже польстили моему мужскому «я» насчет «ниже колен», но какого черта я «уродливый коротышка»! Ну зачем такие гадости привирать⁈

— Не такой он уж и уродливый! — не выдержал я. — Он вообще красавец! А как прижмет, как возьмет в объятия — так все женщины просто тают! Он же шаман, а значит, такое умеет, что просто от него не оторваться!

— Да ты что⁈ — искренне поразилась девушка. — И ты… с ним? А можешь меня с ним свести⁈

— Он не любит волосатых! — с наслаждением отомстил я. — Похожих на зверей! Так и говорит, все женщины с волосами на теле похожи на обезьян, что в джунглях жрут фрукты и гадят друг на друга. И потому он не оскорбит свое тело прикосновением к этим волосатым чудовищам!!

— Вот же негодяй! — искренне расстроилась подружка Маурики. — Да он не знает, чего теряет, идиот! Лысые женщины, они ведь такие у… хмм… м-да.

Я не узнал, чем плохи лысые женщины, потому что девушка вспомнила, с кем разговаривает, посмотрела на мою лысину и замолчала. И следующие полчаса мы сидели молча, я — гордо не обращая внимания на прибывающих в Собрание воительниц, которые смотрели на меня и перешептывались, она — покусывая губы и мечтая о пряном теле «белого коротышки».

Ну… надеюсь, что мечтая. Девка так-то была очень красивая, под стать Маурике, и тоже светлокожая и глазастая. Только глаза голубые, а не зеленые. Явно северянка — я уже знал, что светлокожи и голубоглазы здесь северяне, и они как раз коренные жители материка, смешавшиеся в дальнейшем с переселенцами Арканака.