— К-хм! — громко (реально ГРОМКО) откашлялась Анечка, и когда все с удивлением обернулись в нашу сторону, величественным жестом перекинула лежащую на груди косу за спину: — Приготовьтесь, господа! Сейчас вы увидитебожественное исцеление .

Столь сильное заявление вызвало весьма неоднозначную реакцию. Однако, здесь же был отец Филарет, решивший все сомнения простым вопросом:

— Вам, господин капитан, нужно, чтобы ваши люди оказались живы и здоровы — или диплом о медицинском образовании?

Капитан «Царицына» только крякнул и согласился, что молебен о здравии, во всяком случае, не помешает. А если уж ничего не произойдёт — тогда медики и примутся оперировать.

— Как будем без бусин-то? — зашептала я Марусе. — Их, тяжёлых, вон сколько! Каждого за руку не подержишь.

— Почему без бусин? — удивилась она в ответ. — Баграру когда легче стало, и он твои гирлянды снял, ещё в поезде, пока от Ташкента до Тяньцзиня ехали, я все их аккуратно разобрала и сложила. Вот они, у меня, — и она, к моему величайшему изумлению, предъявила мне толстый пучок наших смешных браслетиков.

— Что, вяжем? — деловито поинтересовалась Анечка, стремительно погружающаяся в состояние той почти эйфории, которая накатила на неё в первый раз, когда мы ходили из отделения в отделение гимназии и всех лечили от острой простуды.

Мы перебрались на палубу: отец Филарет, Баграр, я, Маруся и Анечка. Остальные стояли вокруг в непосредственной близости, на земле. Казаки, видевшие нашу магию в деле и услышавшие, что можно принять в ней непосредственное участиемолитвой (эта мысль для многих звучала совершенно революционно), отнеслись к заданию со всей серьёзностью и ждали только отмашки.

На «Царицыне» был свой военный священник. Его недоумение при виде трёх барышень, бодро повязывающих раненым странные шнурочки, было отчасти развеяно отцом Филаретом.

На палубе начали строиться моряки и курсанты. Ион со своими друзьями тоже неизбежно должен быть где-то рядом.

Я почувствовала момент, когда нас увидели и узнали, аж кровь к лицу прилила. Одёрнула себя: «А ну, стоп! Прекратила! Люди умирают, а ты о мальчишках думать будешь!» — и продолжила завязывать верёвочки, верёвочки, верёвочки… не поднимая глаз. Мы, нашим малым магическим хором, выстроились справа от священников.

— Господу помолимся! — возгласил корабельный батюшка.

Чего он не ожидал, так это гулкого, как колокол, Анечкиного:

— ГОСПОДИ ПОМИ-И-И-ИЛУ-У-У-У-Й!

И мне стало легко и хорошо! Из головы вылетели мысли о всяких мальчишках. Здесь, на открытом воздухе, я могла не бояться, что оконные стёкла повылетят — и ответила Ане в полную силу. И Маруся. Всё ж таки за этот месяц она в управлении маной сильно выросла. И Баграр! Он-то тоже с лёгкостью умел проворачивать такие штуки! И ещё казаки, искренность которых работала как концентратор.