Я пела, закрыв глаза, и ощущала, как сквозь меня струится энергия. И ещё — я могу поклясться в этом! — я чувствовала, что остров с удивлением прислушивается к происходящему, и через некоторое время… Я обернулась и посмотрела на Баграра, не прекращая пения. Он кивнул, мол — да! Он тоже поймал этот момент! Бриарей начал нам помогать! Теперь энергетические волны шли таким плотным потоком, что у меня волосы начали наэлектризовываться.

Когда настала тишина, мне ещё некоторое время казалось, что я лёгкая, как пёрышко — парю, парю где-то под облаками.

— Ну, доктор, — громогласно объявила Аня, — настало время повторного осмотра!

Впрочем, я и так видела, что обойдётся как минимум без ампутаций. За доктором отправился Баграр, не моргнув глазом заявивший, что он тоже военно-полевой хирург. И, между прочим, даже не соврал! Баграр, при его уровне мастерства, сейчас все недозакрытые проблемы сведёт к минимуму, и корабельный госпиталь мгновенно опустеет.

Экипаж корабля получил команду «Вольно, разойдись!», и с палубы на остров хлынуло просто огромное количество народа. Маруся живо подхватила меня под локоть, другой рукой вцепилась в Анечку, и все мы стратегически отступили к каким-то лестницам, под бдительным присмотром есаула Погребенько. Маруся сдержанно вытягивала шею, явно высматривая своего Леонида.

— Вон он! — слегка подтолкнула её в бок я. — Видишь того офицера, вон, рядом с ранеными? И около него пятеро островных. Мундиры надели!

— Точно! И Лёня там!

О, Господи, уже Лёня!

— Интересно, зачем они пошли?

— Если они с военного корабля, — рассудила Анечка, — наверное, должны представиться старшему офицеру. Они ж пропавшими без вести числятся. Или вовсе погибшими.

В это время я (вот честно, прямо как медведи загривком) почувствовала приближающееся пристальное внимание. Обернулась. Вот она, знакомая четвёрка.

— Почему я не удивлён? — улыбнулся Добрыня, прищёлкивая каблуками. — Позвольте приветствовать…

— Ой, мальчишки, привет! — громко обрадовалась Аня и, едва дождавшись, пока парни изысканно перецелуют нам троим ручки, начала представлять их с есаулом друг другу. Ситуация приобретала сюрреалистические черты — Аня-то вовсе была не в курсе! — Вот, ребята, это господин есаул…

— Савелий, — по-простому отрекомендовался есаул.

Здесь вообще как-то народ все этикеты упростил — в крошечной общинке потерпевших крушение сильно ранжиры выстраивать не резон.

— … а это наши знакомые, господа морские курсанты, они на празднике у нас в гимназии были: это вот Добрыня, это Иннокентий, это Дмитрий, а это — Александр.