— Допустим… — протянул он после долгой паузы. — Интересное решение, по крайней мере в теории. У тебя, я полагаю, есть еще идеи на этот счет?

— Еще бы!

Ох, держите меня семеро. Выдумывать я любил и умел, особенно по делу. Реализовывать особо удачные выдумки — тоже, со временем, но пока просто рассказывал.

Сначала была концепция «отложенного» заклинания. Оно, по своему принципу, очень сильно походило на предыдущую, защитную конструкцию. Но более обще. Суть была в том, чтобы заложить в алгоритм конкретное заклинание — форму, намерение, все компоненты кроме запуска. А после, при соблюдении условия, оно бы запускалось.

Взять, к примеру, то же «Копье». Внесем его в «отложку» с условием, чтобы оно запустилось, когда я бью таким же заклинанием. Получается двойной удар, причем второй мало кто стал бы ждать, я надеюсь. Или вот как я Милорадовича пытался подловить, только красивее: вручную кидается «Притяжение», автоматически следует атака. А если второй удар еще «запрограммировать» с другого направления?

Милорадович кивнул.

— Тогда твоему оппоненту придется либо ставить широкий щит, который по определению слабее, либо пытаться отбить две атаки сразу, что гораздо сложнее.

— Или больше двух, — добавил я. — Возможно, удастся реализовать и тройной удар, и не только.

— В теории, — осторожно заметил князь. — Не будем спешить с радостью. Если бы каждая техника, которая хороша на бумаге, работала, мы бы жили в куда более опасном, хоть и продвинутом, мире. Но попытаться стоит. Еще идеи?

Ну что, Милорадович, хочешь идей? Их есть у меня. Следующей был «Захват». Логическое развитие этого нашего боевого телекинеза с толчками и притяжениями. Оно создавало точечные векторы силы, которые «хватали» конечность противника. Представьте, что невидимые тиски сжимают его конечность.

В чем алгоритмичность? В том, что заклинание не нужно было бы контролировать. Просто задай намерение, сплети и забудь. Оно само определит положение захватываемого объекта, и как им сманипулировать, чтобы добиться нужной цели. Само выдаст нужную комбинацию микроскопических последовательных «Толчков» и «Притяжений», чтобы сформировать эти самые «тиски» и задать нужное направление.

Можно было бы просто удержать, обездвижить. А можно было провернуть, похрустеть костями. Сломать руку. Или ногу. Или…

— … или шею, — закончил я.

Милорадович прервал меня. Он подошел ближе, глядя тяжело и пронзительно прямо в глаза, а по ощущениям, так и вовсе в саму душу.

— Шею, говоришь? — спросил он спокойно, невозмутимо — Готов убивать, Дмитрий?

Такого вопроса следовало ожидать. И хороший ведь был вопрос. Готов ли я? Убить. Не врага в компьютерной игре, а живого человека. Я подумал, взвесил этот вопрос, но ответа не нашел. Откуда мне знать?