— У нас комиссия, Яков Георгиевич. Как снег на голову свалились, как у них и водится.

— Сейчас прибуду, — пообещал я и перенесся в контору, что построил нам трудолюбивый (а кто его спрашивал) мистер Стоун.

— Мы не знали, что вы на объекте, — искренне изумились проверяющие.

Потом начались долгие и подробные представления. Знакомый мне Арсений Владимирович отсутствовал, его заменяла пышная дама, представившаяся инспектором санитарного контроля Московской Губернии, она же извинилась за отсутствие начальства. Имени я ее не запомнил, да и ее спутник, чиновник рангом повыше, из санитарной комиссии Государственной Думы, остался в моей памяти безымянным. Он явился преисполнен собственной важности, но мне до его чинов дела не было. Я не склеротик, просто не захламляю свою память несущественными подробностями. Тем более, что Сидоров, которого я, разумеется, взял с собой на встречу с властями, все фиксировал в электронной записной книжке.

— Вообще, конечно, мелкая свалка за чертой города обычно не попадает в сферу нашего внимания, — вещал тем временем напыщенный чиновник, — но нам рассказали, что ваша экспериментальная система творит чудеса. А мы привыкли развенчивать дешевые фокусы. У вас-то, надеюсь, фокусы посерьезнее. Ведите уже на саму свалку. Пока мы ее по запаху не нашли, но на то и зима. Где залежи, господин Беринг?

— Вы на них стоите, Аркадий! — с легким раздражением ответил ему вместо меня третий член комиссии, и к нему-то я отнесся серьезно. — Брусникин Федор Валерьевич, статский советник, возглавляю комиссию СИБ по охране природы и экологии, прошу любить и жаловать.

Мы с советником пожали руки. Внешне он чем-то напомнил мне Боброва, крупный и кряжистый, с умными глазами. Рукопожатие его оказалось крепким, не дробящим кости, как это бывает у некоторых, жаждущих самоутверждения. Брусникин явно ни в подобном не нуждался. Зато остальные смотрели на советника с легким опасением.

Четвертым членом комиссии был стажер, студент Московского Университета, в котором появилась экологическая кафедра. Руку он мне не подал, но не из гордости, а от стеснения. В его задачи входило вести протокол встречи, что он и делал на бумаге, зафиксированной на планшете*. Также чуть позже он по команде Брусникина занялся замерами токсичности и радиации при помощи маленькой переносной лаборатории, умещавшейся в один портфель.

* Вы же видели планшеты для бумаги, на которых удобно писать на ходу? Не айпадом единым…

— Это невозможно, — одновременно восхитилась и ужаснулась пышная дама.

— Фокус мы оценили, — ответил статский советник язвительным тоном, причем его раздраженная ирония явно адресовалась Аркадию. — Сейчас наш юный друг проверит, так ли все на деле чисто, как выглядит. Мы хотели бы ознакомиться с производственным процессом.