Выражения он использует вполне человеческие. Но это объяснимо — в конце концов, сейчас это существо оперирует памятью римского офицера. В теле которого благополучно прожило около трёх лет.

— Кем являлась ваша Мать? На что она была похожа?

Хохочет, запрокинув голову и снова выгибаясь дугой. Я же, с тревогой обращаю внимание на расцветку его разума. Разноцветье постепенно сменяется всё более тёмными оттенками. Чёрный, синий, багровый. Да и поведение пленника, с каждой секундой становится менее адекватным.

Предположение очевидно — он расплачивается за выкладываемую информацию. Скорее всего не так быстро, как предполагалось, видимо мои действия всё же обеспечили ему дополнительное время. Тем не менее, в любой момент может наступить конец.

Сам легионер, резко обрывает смех и скривившись, шипит.

— Мать всё ещё жива. Они загнали её обратно в хранилище. Убили всех, кто пытался помочь и увезли её. Она где-то там. Рожает очередную партию таких, как я, чтобы они стали новыми рабами. Это мерзко, менталист. Так нельзя!

Снова выгибается на полу, подвывая от боли. Салвец было дёргается помочь, но я останавливаю её взмахом руки. Если внутри него и правда сработали заложенные закладки, то существу всё равно не помочь. А в том случае, если это ловушка, лучше не приближаться.

В этот раз замирает на боку, пялясь в стену. Глухо говорит.

— Ты наверное уже понял, что я умираю. Расплата за выложенные секреты. Но как видишь, у меня вышло протянуть достаточно, чтобы рассказать вам всё. Надеюсь, теперь вы поймёте, как убить тех ублюдков, что сотворили со мной такое. Жаль я не увижу, как умирают их мясные туши…

Последние слова произносит едва ли не шёпотом и я спешу задать ещё один вопрос.

— Кто такие преторианцы? Ты знаешь хотя бы что-то?

Пару секунд не реагирует, просто смотря в стену. Наконец тихо выдавливает из себя слова.

— Я много раз пытался понять, кто это. Но это сложно, менталист. Стоит кому-то из них оказаться рядом и все заложенные установки утраивают свою силу. А я чувствую эйфорию и желание служить им. Выполнять любые приказы. Тяжело изучать кого-то, когда одно его присутствие, заставляет тебя испытывать обожание.

На то, чтобы сформулировать следующий вопрос, у меня уходит буквально секунда. Но его сознание уже гаснет — сначала его полностью накрывает чёрный цвет, а потом цветовая гамма и вовсе исчезает. Я вижу только белесые нити, в которых не осталось ни грамма жизни.

— Он действительно умер?

Глянув на Салвец, киваю.

— Да. Но и рассказать успел многое.

Женщина окидывает тело задумчивым взглядом и поджимает губы.