Локоть. Снизу, под рёбра, с разворотом бедра, с вложением каждого килограмма и каждой единицы этера. Точно туда, куда мастер Цао бил меня на тренировках, приговаривая, «Вот сюда, дурья башка, между последними рёбрами, тут у любого практика слабина, хоть у начальной стадии, хоть у конечной».

Звук был глухой и плотный, вибрация прошла через мою же руку до плеча. Тан Цзюнь на секунду перестал дышать. Глаза расширились не от боли, от удивления. Его срединная закалка держала удар, рёбра не сломались, но он не ожидал, что начальная стадия способна ударить так, чтобы он это почувствовал.

Трибуна охнула. Несколько тысяч человек одновременно втянули воздух, и стало тихо, по-настоящему тихо, только наше дыхание и больше ничего.

А потом он собрался.

Не озверел, именно собрался. Подтянул стойку, опустил центр тяжести, посмотрел на меня по-другому. До этого он работал на шестьдесят, может на семьдесят процентов, экономил силы, потому что был фаворитом с ещё двумя боями впереди.

Теперь он вышел на девяносто, и Зеркало считало это мгновенно, по смещению веса на стопах, по напряжению трапеций, по участившемуся дыханию. И я практически сразу нарвался. На встречную атакую. Его открытая ладонь коснулась моей груди и аккуратно, рассчитано толкнула, предварительно отоварив меня в грудь ногу и челюсть.

Я повалился на спину. Во рту кровь, прикусил щёку при падении.

— Один…

Перекатился на бок, кое-как сплюнул. Красное на сером.

— Два… Три…

Руки на камень, толчок. Левая нога выпрямилась, правая горела, но слушалась.

— Четыре…

Встал. Качнулся, но устоял.

— Пять!

Нет. Стою. Я встал на «четыре», еле-еле, по самому краю, и бой продолжался.

Тан Цзюнь ждал в двух шагах. Стойка идеальная, дыхание ровное. Всё говорило об одном и без прикрас, следующая серия будет финальной. Бедро у меня забито, я переношу вес на левую сторону, и он будет бить в правую. Это было обидно. Знать всё и не мочь ничего сделать.

Он атаковал. От двойки я ушел, пытаясь атаковать в ответ, но не успел. Правая нога, в которую целился удар, была той же ногой, на которую я переносил вес уходя от апперкота секунду назад. Убрать её означало упасть самому. Я выбрал удар, даже если это будет просто попытка. Шанса достать здорового и спокойного врага у меня нет. Вжух!

Я снова лежал на спине.

— Один… Два… Три…

Перекатился.

— Четыре…

Одно колено. Второе. Правая стопа, давай, ну давай же…

— Пять. Победа Тан Цзюнь, клан Железной Горы!

Я замер на одном колене. Вокруг гудела трибуна, но я не различал слов. Кровь из прикушенной щеки капала на серый камень.