— Не могу лежать, мастер. Дела.

— Дела у него. — Нож прошёл по оселку с мягким шипением. — Садись.

Я сел на каменную скамью напротив. Цао продолжал точить нож, и минуту мы молчали. Не напряжённо, не неловко, а так, как молчат люди, которым не нужно заполнять тишину словами.

— Мастер, — начал я наконец. — Я теперь полноправный член секты.

— Угу.

— А что с этим делать то? Вы мне ничего не сказали, а я и не в курсе. Вот я к вам и приполз, чтобы не натворить дел.

— Приполз, ага. — Он отложил оселок, вытер нож о фартук и посмотрел на меня. Борода сегодня была не расчёсана, торчала привычным веником в разные стороны, и это почему-то успокаивало больше, чем любые слова. Нормальный мастер Цао. Не церемониальный глава секты, а просто кузнец, который точит нож во дворе. — Пошли.

Он встал, сунул нож за пояс и направился вглубь храма. Я шёл следом, через знакомый зал с колоннами, мимо кладовки с замурованным проходом на Этажи, дальше, в ту часть храма, куда я раньше не заходил.

Коридор сужался. Стены здесь были старые, камень темнее, чем в основной части, и на нём кое-где сохранились остатки резьбы, стёршейся настолько, что разобрать можно было только отдельные элементы. Молоты. Наковальни. Фигуры людей, склонившихся над пламенем. Сколько же лет этому зданию?

Цао остановился перед дверью. Тяжёлая, деревянная, окованная бронзой, с замком, в который старик сунул ключ, висевший у него на шее на кожаном шнурке. Замок щёлкнул. Дверь открылась тяжело, с протяжным скрипом, который отразился от стен эхом.

— Заходи, — сказал Цао. — Только ничего не трогай, пока не скажу.

Комната была небольшой. Три на четыре метра, не больше. На каменных полках вдоль стен лежали вещи. Не много, десятка два предметов, разложенных аккуратно, с расстоянием между ними, как экспонаты в музее. Я увидел нагрудную пластину, потемневшую от времени, с рунами, которые я не мог прочитать на расстоянии. Пару наручей. Свиток, свёрнутый в тугую трубку и перетянутый кожаным ремешком. Несколько инструментов, молотки, клещи, что-то похожее на тигли, только странной формы. Тетрадь, толстую, в кожаном переплёте, с потёртыми углами.

И в самом дальнем углу, на отдельной полке, лежал брусок металла, и он буквально фонил этером.

— Это сокровищница секты, — сказал Цао, остановившись посередине комнаты. Голос его был ровный, без привычного ворчания. — Всё, что осталось от четырёхсот лет истории. Не густо, да?

— Для двух человек более чем. — ответил я, рассматривая комнату. Кажется пора открывать новый слот. Здесь всё было заточено на кузнеца. Да и мастер, кузнец, мог научить меня многому. А уж сочетание рунмастера и кузнеца. Должно выйти что-то интересное.