— Да непонятно… — пожал я плечами. — Зашли в кафе. Уже заканчивали ужин, подвалила эта троица… — ну а дальше в двух словах попробовал описать бой.

Фонвизин слушал меня внимательно и не перебивая, затем уважительно кивнул.

— Я все понимаю… Вы держались достойно. НО… — глаза его вдруг округлились. — Вера! — внезапно заорал он. Я аж вздрогнул, как и все мои спутники. И почти сразу понял, что так испугало Машиного отца. Из моего плеча по-прежнему торчал кинжал. С ума сойти! Видимо, в горячке битвы я напрочь о нем забыл. Да и не только я…

Теперь же боль внезапно вернулась. Я зашатался и, если бы не Игорь с Волконской, то точно бы упал.

— Вот же… — первый раз слышал, как ругается эльфийка. Иви сразу же оказалась рядом со мной, и ее ладони легли на рукоять торчащего из меня клинка. — Простите, господин, — виновато прошептала она, и в следующий миг боль отступила.

Меня сразу посадили на стул и окружили женской заботой. Когда через две минуты появилась та самая Вера — полноватая женщина средних лет, оказавшаяся дежурной целительницей, кинжал уже покинул мое тело, а рана, спасибо Иви, зарубцевалась. Правда, эльфийка предупредила, что восстановление наступит не раньше, чем через два дня.

— На клинке был магический яд, — виновато сообщила остроухая, словно сама наносила отраву. — Я его вычистила, но если резко двигать рукой, то ощущения могут быть болезненными.

Я тут же проверил… Вроде никакой боли, но целительнице всё же виднее. После Иви меня осмотрела осмотрела и Вера. Надо было видеть лицо дежурной целительницы.

— Это ты? — уставилась она на эльфийку.

— Да, — скромно кивнула Иви.

— Тогда мне здесь делать нечего, — покачала та головой и повернулась к Фонвизину, с интересом наблюдавшему за происходящим. — Князь практически здоров. Идеальное лечение!

— Что ж — Фонвизин-старший проводил взглядом удаляющуюся целительницу, — а теперь кое-какие формальности…

В кафе мы провели еще полчаса. У всех (кроме Марии) взяли показания, а позже с миром отпустили. Понятное дело, меня подробно расспросили о моих врагах, и я их тут же перечислил. Услышав фамилии, начальник департамента полиции слегка посмурнел. Однако, на прощанье всё равно пообещал обязательно разобраться и сообщить мне результаты расследования. Причем последнее сказал под давлением дочери, что смотрела на родителя весьма многозначительно.

— Я буду вынужден сообщить о происшествии вашему ректору, — сказал он мне. — Но, думаю, вас, князь, стоит только поощрить за такой бой. Да и боец у вас интересный… — Дмитрий Ильич прищурился, видимо, ожидая от меня комментария, но я промолчал.